|
ГЛАВА III
KISS: БУДЬ ПРОЩЕ, ГЛУПЕНЬКИЙ [1]
«Метод обучения моей стратегии основан на уверенности в себе. Вы должны усердно тренироваться».
(Миямото Мусаси, «Книга пяти колец», 1642 г.)
Изнурительные, но познавательные и увлекательные учебные сборы группы «БАШНЯ» завершились. Завтра нас сменит новое подразделение — наше собственное, ГРУППА-17, — которое после начала подготовки к предстоящей передислокации на афганский театр военных действий, получит обозначение КАЙМАН-69. [2] Из морской среды мы перейдем в её полную противоположность, окажемся среди пыльной земли и скал афганских гор. Период службы, который нам предстоит, обобщён в виде четкой программы боевой подготовки — подробного руководства, определяющего все предстоящие мероприятия. Основная цель программы — закрепление тактических навыков ведения наземного боя и действий в ограниченном пространстве, соответствующих условиям театра военных действий, на котором нам предстоит действовать. Нас ждёт особый, интенсивный служебный цикл, в котором единственным отложенным на время видом деятельности будет подводное плавание — в Афганистане море и его пестрые цвета останутся лишь далёким воспоминанием.
Ничто не остается на волю случая — специализированная огневая подготовка, ведение наземных боевых действий, действия в городских условиях, ближний бой в ограниченном пространстве, физическая охрана, ориентирование при передвижении на транспортных средствах, планирование специальной разведки и разработка специальных мероприятий, нацеленных на поиск и захват противника. Большинство операций будет проводиться преимущественно в ночное время. Ночь — это то, что мы предпочитаем, когда нам нужно перемещаться и выполнять реальные боевые задачи. Сравнение довольно смелое и, возможно, не сразу понятное, но это немного похоже на составление продуманного плана спортивной подготовки. От так называемого периода «общей подготовки», необходимого для формирования основ эффективных двигательных и физических функций, переходят к «этапу объёма» и, наконец, к «этапу интенсификации». Цель заключается в приобретении всё более и более специфических способностей, подкреплённых наилучшей физической формой. Последний этап — так называемый «соревновательный», тот, на котором проходят состязания — боевые операции. Именно там на карту ставятся приобретённые профессиональные и физические навыки, наша репутация. В нашей работе физическая подготовка имеет решающее значение. Мы — нетипичные спортсмены или, возможно, более подходящим определением для нас будет: гибридные спортсмены.
Наша физическая подготовка не ставит перед собой целей, связанных с достижением высоких спортивных результатов. Это не является самоцелью. Это средство; незаменимое средство, которое позволяет выполнять поставленные боевые задачи наилучшим образом. В этой сфере мы также стремимся к профессионализму и функциональности. Накопленный опыт и обмен знаниями с аналогичными подразделениями спецназа, а также специализированные стажировки, проводимые совместно с профессиональными спортивными организациями и центрами, поддерживающими спортсменов-профессионалов, позволили нам разработать и обобщить программы физической подготовки, отвечающие нашим требованиям. Мы не являемся фанатиками экстремальной выносливости, и тем более не являемся гипертрофированными тяжелоатлетами, ориентированными исключительно на накачивание мышц, которые так любят тренироваться в сверкающих спортзалах, наполненных тренажерами по последней моде, ради мимолетного образа, отражающегося в зеркале. К прочной основе аэробной выносливости и силовой подготовки мы добавляем гимнастические упражнения без инвентаря, движения базовой тяжелоатлетической подготовки, направленные на укрепление суставов, а также небольшую толику нестандартных упражнений, таких как опрокидывание, перетаскивание или толкание тяжелых шин. Вот так у нас получается спартанский, надежный рецепт, с помощью которого мы можем противостоять всем испытаниям и угрозам, с которыми приходится сталкиваться.
«Чем ты больше, тем громче шумишь, когда падаешь на землю».
(Брюс Ли)
Я подхожу к доске объявлений, где размещаются бумажные документы, касающиеся материально-технического обеспечения и учебного процесса, а также новости, касающиеся благополучия личного состава. Провожу указательным пальцем правой руки по белому листу — именно то, что нужно, чтобы ознакомиться с рабочей программой на неделю.
«Посмотрим, что нас ждёт: в понедельник — огневая подготовка. С 08:00 и до окончания занятия. Начинаем с размахом…»
Первый этап боевой подготовки предусматривает огневую подготовку. Мы проверяем эффективность настроек, определяющих пристрелку и баллистическую точность оружия, оптики и электронных приборов, используемых для повышения точности стрельбы как днём, так и ночью. Заново отрабатываем технику и приемы ведения стрельбы при перемещениях на ближние, средние и дальние дистанции. Основным оружием в нашем комплекте является винтовка HK-416 калибра 5,56х45 мм, которая постепенно заменила винтовку «Кольт» M4. Модель 416 относится к категории полуавтоматических штурмовых винтовок и является одной из самых надёжных и высокоэффективных винтовок, имеющихся в настоящее время на рынке индивидуального стрелкового оружия. Такой высокий технический уровень был достигнут в том числе и благодаря сотрудничеству с одним из наиболее подготовленных в мире подразделений специального назначения Армии США, которое курировало весь проект от начала и до конца.
Верхняя часть штурмовой винтовки, включающая в себя ствол и так называемую «верхнюю часть ствольной коробки», охвачена системой RIS, [3] — конструкцией из легкого алюминиевого сплава, на которой закреплены т.н. «планки Пикатинни», направляющие рельсового типа, позволяющие крепить дополнительное оборудование для обеспечения ведения точного огня: голографические прицелы, лазерные целеуказатели, тактические фонари, эргономичные рукоятки, а также дополнительные боевые модули, такие как гранатометы, которые, благодаря своим уменьшенным и компактным размерам, усиливают огневую мощь отдельного оператора.
Осветитель AN/PEQ-15 — небольшое электронное устройство, оснащенное тремя лазерными излучателями, — является одним из важнейших вспомогательных средств обеспечения точной стрельбы. Первый из них — это лазерный осветитель, который проецирует инфракрасный луч, способный освещать близлежащий участок и облегчать обнаружение вражеских целей, на которые можно точно навести прицел благодаря двум другим лазерам, работающим в инфракрасном и видимом диапазонах волн.
В распоряжении всех операторов имеются два сменных ствола разной длины, которые можно чередовать по усмотрению и в зависимости от выполняемой задачи. Ствол длиной четырнадцать дюймов (355 мм), который предпочтительно использовать в так называемых открытых условиях, где дистанции ведения огня больше и баллистическое преимущество может сыграть решающую роль, совмещается с прицелом TRIJICON A.C.O.G. с четырёхкратным увеличением. К более короткому стволу длиной 10 дюймов (255 мм), который идеально подходит для ведения боя в ограниченном пространстве: зданиях, домах, комнатах — местах, где требуется бóльшая маневренность, а дистанции ведения боя значительно сокращаются, — я добавил голографический прицел AIMPOINT с красной точкой 2 MOA. Оба варианта предусматривают (опять же, по личному усмотрению сотрудника) использование суппрессора, который является ничем иным, как глушителем звука, выполняющим двойную задачу: снижать уровень звука, издаваемого при выстреле, и подавлять вспышку пламени, которая, подобно вулкану, извергается из оружия при каждом выстреле. Подавление пламени является значимым преимуществом при ведении боя на открытых пространствах как днём, так и, в особенности, ночью, поскольку снижает вероятность быть обнаруженным. Как говорят в наших кругах: «Огонь притягивает огонь».
У меня на вооружении также есть австрийский пистолет «Глок-17» калибра 9x19 мм — точный, надёжный и к тому же оснащённый небольшим, но эффективным тактическим фонариком.
На голове у меня лёгкий и компактный баллистический шлем от OPS-CORE, оснащённый интегрированным креплением, на которое можно устанавливать устройства, имеющие огромное значение на современном поле боя. Начнём с V-LITE — это, по сути, светодиодный маркер, позволяющий идентифицировать отдельных оперативников на близком расстоянии. Затем идёт STROBE-LIGHT: инфракрасный излучатель, помогающий силам и средствам поддержки, таким как самолёты или вертолёты, определять наше точное местонахождение в темное время суток. С левой стороны шлема я установил очень компактный боковой фонарь.
Наконец, есть тактические наушники SORDIN, которые не только обеспечивают радиосвязь, но и, благодаря электронной системе анализа окружающих звуков, защищают слух от внезапных и вредных звуковых воздействий.
Но самым важным приспособлением, закрепляемым на шлеме, является прибор ночного видения: незаменимый и необходимый предмет, способный раскрыть нам тёмные тайны ночи, подобно глазам стаи голодных волков. Останется группа целой и невредимой, или нет, зависит от зрительных способностей каждого отдельного оператора.
«В любой момент с особой тщательностью… занимайся тем делом, которое у тебя есть в руках… и избавься от всех остальных забот. И избавишься ты от них, если будешь совершать каждое действие в своей жизни так, как будто оно последнее».
(Марк Аврелий, «Наедине с собой»)
*****
— Любовь моя! У тебя на работе всё в порядке?
Ей нет нужды вдаваться в подробности моей работы; для моей жены главное — видеть меня удовлетворенным и умиротворенным. Она — необыкновенная женщина, которая любит меня самой чистой и преданной любовью.
Я отвечаю ей с небольшой задержкой. При воспоминании о только что прошедшем дне мои глаза начинают искриться насмешливым и довольным блеском. Достаточно всего лишь этого, чтобы мысленно вернуться к утренней тренировке…
*****
…с первыми предрассветными лучами Солнца стрельбища полигона оживляются. В центре внимания тренировки — отработка навыков скоростной стрельбы при перемещениях. Тренировочные участки, которые мы собираемся пройти, были подготовлены командой инструкторов, уделяющих равное внимание как соблюдению требований безопасности, так и тактическим аспектам. Чтобы определить скорость реагирования на угрозы и засечь время прохождения каждого отдельного испытания, стрелковые упражнения начинаются с звуковых сигналов. Но это ещё не всё: чаще всего стрелковым сериям предшествуют упражнения, вызывающие мышечную усталость, которые в сочетании с весом индивидуального снаряжения чрезвычайно затрудняют ровное дыхание. Цель, очевидно, заключается в том, чтобы сделать тренировки ещё более тяжёлыми с психофизической точки зрения. Такие упражнения имеют единственную и основополагающую цель: максимально точно воспроизводить боевой стресс, давая возможность тем самым противостоять динамике воздействия условного противника.
Тысячи выстрелов, выполняемых в быстром темпе, без колебаний и с хирургической точностью попадают в жизненно важные зоны имитируемого врага, представленного реалистичными трехмерными мишенями. Их используют для того, чтобы мы могли по-настоящему вжиться в роль до тех пор, пока не сможем уверенно действовать не по безжизненному листу бумаги, а против настоящего и враждебно настроенного оппонента. Металлические силуэты, которые приводятся в действие электронным способом, внезапно оживают, причём одновременно. Сначала мы вступаем в бой с ближайшим, а сразу после — с самым дальним, действуя на пределе своих возможностей, перемещаясь от укрытия к укрытию только тогда, когда нас прикрывает наш напарник. То же самое мы делаем для него, когда нужно прикрыть его передвижение. Мы перебегаем быстрее пуль, которые свистят мимо нас с сверхзвуковой скоростью; извиваемся и стреляем из нестандартных положений из-за нагроможденных бревен или огромных тракторных шин, разложенных так, чтобы имитировать стены или углы улиц; резко ускоряемся, тормозим, входим в занос и снова укрываемся, используя ржавый кузов стоящей машины, которая служит украшением полигона. Мы останавливаемся за колесными дисками, которые вместе с двигателем автомобиля обеспечивают надёжную защиту от возможного огня противника. Снаряжение, которое мы используем, подвергается серьёзным испытаниям, поэтому оно должно быть прочным, удобным и функциональным.
Клац!
Этот неповторимый звук, издаваемый механизмом затворной задержки, [4] — он сработал, чтобы зафиксировать затвор в «открытом» положении.
А если простыми словами?
Патроны в магазине закончились; сигнал однозначен и сообщает мне, что оружие разряжено. «416-я» жаждет боеприпасов; ее нужно насытить, вставив новый магазин. Замена магазина должна происходить быстро и, при необходимости, даже на ходу. Нужно вновь открыть огонь по врагу как можно скорее, а для этого всё должно быть на своих местах, и в полном порядке.
Я нажимаю на кнопку извлечения магазина, который, падая на гравий, издаёт едва уловимый металлический звон. Когда его эхо уже отдаляется, пальцы левой руки, словно голодные щупальца, берут полный магазин и вставляют его в паз оружия. Одним движением руки я отпускаю рычаг, удерживающий затвор, и тот, наконец, свободно возвращается в закрытое положение с успокаивающей металлической вибрацией. Патрон в патроннике, оружие снова готово к стрельбе. Как раз вовремя, чтобы высунуться из-за капота и открыть огонь по мишеням, которые всё ещё стоят там, поджидая меня.
ТИН!!! ТИН!!! ТИН!!!
Как только в них попадают пули, силуэты падают, воспроизводя желаемый звук, создающий умиротворяющую симфонию. Мы любим эту чёртову работу. Мы делаем длинные, быстрые рывки, меняем магазины, поражаем движущиеся цели с абсолютной точностью и быстротой.
В бою движение — это жизнь!
Всё необходимое для боя находится под рукой, им можно воспользоваться даже с закрытыми глазами. Руки всегда крепко сжимают винтовку, готовую нанести удар для атаки или защиты, как это сделал бы боксёр. Наше главное оружие — зрение, наши глаза, которые позволяют отличить врагов от друзей и союзников и отключаются на время только тогда, когда нам нужно обыскать пленного, закрепить любимые подрывные заряды или когда оружие заклинивает и капризничает, словно истеричная и подозрительная подруга.
В таких случаях, чтобы продолжить бой, особенно когда противник находится в непосредственной близости, необходимо перейти на пистолет. Как только мы справимся с угрозой, можно будет незамедлительно вернуться к основному оружию и устранить эту нелепую механическую неисправность.
«Благодаря интенсивной и повторяющейся тренировке необходимые навыки будут запускаться спонтанно в виде мышечной памяти. Замена магазина, устранение задержек, обращение с оружием, надевание наручников — это лишь некоторые из множества навыков, которые боец должен усвоить настолько, чтобы применять их без усилий и не задумываясь, даже находясь в “красном состоянии”»
(Дэйв Гроссман, «О бое»)
*****
— Любовь моя! О чем ты задумался? Всё в порядке?
Из рабочих размышлений о прошлом, в которые я погрузился, меня вырывает голос моей жены, возвращая меня в мягкое и безопасное настоящее домашнего уюта. Занятая приготовлением ужина, она смотрит на меня с удивлённым, озадаченным выражением лица. Она осознаёт моё физическое присутствие, но в то же время чувствует, что мои мысли блуждают где-то далеко, увлечённые делами, которыми я занимался сегодня утром на стрельбище.
— На работе всё в порядке?
Она повторяет вопрос, ожидая ответа, который не спешит появляться.
— Да, дорогая! Уладили кое-какие бюрократические формальности. Ничего особенного.
Меня выдает блеск в глазах — ответ далеко не убедителен. Её тело с изящными изгибами принимает предупреждающую позу, а деревянный половник, который она держит в руках, красноречиво говорит сама за себя. Я больше не могу лгать.
— Извини, я отвлекся. Вспоминал кое-какие дела, которыми занимался сегодня утром. Кстати, через несколько дней мне нужно уехать по работе. Не волнуйся, буду в отъезде всего неделю.
— Опять? Скоро же ты снова уезжаешь в командировку!!! Если сложить все эти… «всего на неделю», о которых ты говоришь, то в итоге окажется, что в этом году ты в разъездах уже шесть месяцев! Так же, как и в прошлом году, и в позапрошлом!..
— Ну ты же знаешь, это моя работа…
— Да! Да! Я знаю! Это твоя работа!
*****
Мы находимся в центральной Италии, на обширной территории, отведенной под полигон и используемой нами для отработки наших способов и приемов ведения наземных боевых действий. Учебный центр располагает несколькими тренировочными зонами, каждая из которых представляет собой отдельный участок местности, отличающийся разнообразием рельефа: лесные массивы, открытые поля, долины и водоразделы, изрезанные прозрачными водными потоками. При наличии здорового и профессионального воображения они вполне позволяют воспроизводить именно ту обстановку, с которой нам предстоит столкнуться на театре военных действий.
Мы повторно отрабатываем приемы ведения наземного боя, моделируем разведывательные операции и действия в глубине территории противника, чтобы незаметно приближаться к объекту с целью сбора информации или его штурма и захвата.
Учебная территория огромна, её пересекают асфальтированные и грунтовые дороги, а также тропы различной степени сложности, где можно отработать навыки ориентирования на местности при передвижении на внедорожниках. Днём и, прежде всего, ночью.
Инструкторская группа, играющая жизненно важную и незаменимую роль, контролирует боевую подготовку отряда, занимаясь, в том числе, и размещением мишеней, которые, в зависимости от воспроизводимой тактической обстановки, будут приводиться в действие, сопровождаясь звуковыми и световыми эффектами. Такие опции полезны для имитации вспышек и звуков, издаваемых вражеским оружием. Эти мишени, близкие по своей конструкции к тем, что используются на этапе огневой подготовки, являются ещё более коварными и опасными, поскольку могут использоваться на расстоянии и/или укрываться за деревьями, камнями, кустами, ямами в земле — т.е. использоваться в естественных укрытиях, присутствующих на местности, в которой мы находимся. Разведгруппа после выхода на задание передвигается в соответствии с замыслом capo-squadra, который, подобно скрупулёзному и требовательному режиссёру, ставит сценическое представление, наиболее подходящее для достижения цели, т.е. для устранения угрозы. Так же, как художественный руководитель оценивает сценическое освещение, костюмы, позиции и игру отдельных актеров, наш capo-squadra отвечает за оценку рельефа местности, затененных и освещенных участков, естественных укрытий, маршрутов передвижения с учетом характера угрозы. И всё это для того, чтобы он мог принять решение об отходе или о повторной атаке с другого, более благоприятного направления.
«Гораздо быстрее, с меньшим риском и меньшими затратами можно добиться желаемого, уклоняясь от препятствий, чем преследуя их со всей силой и упорством».
(Никколо Макиавелли, «История Флоренции»)
Воссоздаваемая тактическая обстановка стремится быть максимально сложной и реалистичной. Последующие мишени приводятся в действие в зависимости от предпринимаемых тактических маневров, так что тренировка проходит в формате реагирующих действий, позволяющем наилучшим образом отработать передвижения и порядок ухода или обхода как единичных, так и множественных угроз.
Как обычно, каждый раз по завершении учений сразу же проводится небольшой и неизбежный разбор полетов, в ходе которого инструкторы побуждают нас к размышлениям, указывая на возможные действия, требующие доработки и улучшения, и которые не были оценены в суматохе боя.
Атмосфера, в которой мы живём, создавалась пóтом и упорным трудом и подходит далеко не всем. Как, впрочем, и многие другие рабочие обстановки, которые не подходят нам. Мы носим воинские звания и подчиняемся приказам и военным формальностям, однако самыми важными являются неписанные правила. Профессионализм и опыт — вот те принципы, которые возвышают более старших по службе сотрудников, пусть даже и с более низкими званиями. Молодой человек, какие бы знаки различия он не носил на своих погонах, должен заслужить доверие со временем, но прежде всего, своим усердием. Ему позволено только слушать, наблюдать, работать, ошибаться — по возможности редко — а затем пробовать снова. Всегда и неизменно. Но каждому оператору, пусть и в небольшой степени, рекомендуется проявлять лидерские качества.
«Даже если ты потерпишь неудачу, за тобой последуют тысячи других: из рядового участника ты станешь лидером, проводником и примером для подражания».
(Декалог 10-й Флотилии M.A.S., РЕГИА МАРИНА)
Наш capo-squadra Лука по прозвищу «Дзекка», [5] — человек, обладающий исключительными профессиональными и человеческими качествами. Военный инструктор по затяжным прыжкам, инструктор по технике проникновения в помещения, инструктор по ближнему огневому бою (CQB) — все эти квалификации он получил в США в рамках программы PEP, [6] — программы по профессиональному обмену опытом, которая уже много лет осуществляется нами совместно с подразделением «морских котиков» ВМС США. Лука участвовал во всех самых сложных операциях, которые приходилось выполнять нашему Подразделению за последние тридцать лет. Сомали, Ирак, Албания, Африка, Афганистан — куда бы ни направлялось Подразделение, он всегда там.
— Давайте, ребята! Собираем боеприпасы и снаряжение. Как только будем готовы, садимся в пикапы — перед ночной операцией нам нужно ещё раз отработать пару маневров на открытой местности.
Ироничные крики с северным акцентом принадлежат Ито, заместителю capo-squadra. Он тоже имеет опыт участия в программе PEP, и у него есть квалификация передового авианаводчика (ПАН) / боевого диспетчера. Эти специализации позволяют ему с помощью сложных наземных радиоустройств обеспечивать непосредственную авиационную поддержку и управлять ею, а при необходимости — вызывать и корректировать и артиллерийский огонь. Ито — энергичный человек с лысой головой, выросший на поленте и вине и родом из края неутомимых и практичных тружеников. Всех, кто проживает южнее его родного региона, он считает terroni, [7] и, следовательно, никому нет спасения, даже мне, выросшему в Абруццо — регионе, где сочетаются красоты, которые может предложить только необыкновенно щедрая природа; на земле, украшенной просторными пляжами, за которыми возвышаются пологие холмы в великолепных оттенках зеленого и охры. Очарование этого места не заканчивается на этом, ведь если у вас хватит смелости заглянуть поглубже в его сердце, у вас появится возможность полюбоваться Апеннинским горным хребтом — величественной грядой, простирающейся и очерчивающей центр нашего полуострова, чьи позвонки, сложенные из твёрдой скальной породы, приветливо возвышаются к небу, но в то же время остаются суровыми и холодными для тех, кто не уважает их величественную красоту.
*****
В отряде КАЙМАН-69 моя основная роль — оператор-бричер, мои основные навыки «заточены» на преодоление всех искусственных заграждений и преград, препятствующих проникновению в объект, контролируемый противником. Будь то закрытые двери, окна или стены — разницы нет: если их нельзя быстро и легко обойти, они в любом случае являются препятствиями, которые необходимо разрушить с помощью имеющихся в наличии средств, будь то механические, баллистические или взрывные. У всех нас есть здоровое увлечение проделыванием проходов, и, как любит напоминать один из моих коллег: «Если ты не можешь войти в здание, то зачем туда вообще идти?» А нас призывают не просто идти, но, прежде всего, проникать внутрь. Отступать нельзя, так как это означало бы подвергнуть опасности заложника, беззащитного мирного жителя или своего товарища.
«Творчество каждого человека — будь то в литературе, музыке, живописи, архитектуре или любой другой сфере деятельности — всегда является автопортретом, и чем больше человек будет пытаться скрыться, тем больше он, вопреки своей воле, раскроет свой характер».
(Сэмюэл Батлер, «Путь всякой плоти»)
Сотни взорванных дверей; разбитые стекла и окна; стены, разрушенные с применением силы, пусть и всегда контролируемой, хирургически точной и целенаправленной — безопасность гражданских лиц всегда остается приоритетом, и точность применяемых нами способов действий направлена именно на достижение этой цели.
*****
Я чувствую, как мое правое плечо сжимают в тисках.
— Пошли, приятель. Залезай в машину, пойдём развлечёмся.
Это голос Джека, оперативника с двадцатилетним опытом работы. Он обладает квалификацией бричера и специалиста по минно-взрывному делу (EOD/IEDD), [8] которые он получил в Италии, а затем углубил в рамках программы PEP. Как только я вошел в состав команды, то сразу понял, что должен брать его за образец для подражания. Я наблюдал, как он работает, анализировал, как он комплектует тактическое снаряжение, пытался узнать его секреты. Казалось, что я приобрел те же черты поведения, которые характерны для психологически извращённой и настойчивой влюблённости — как будто я навязчивый ухажер. С годами, работая и действуя в тесном контакте с ним, я удостоверился, что ощущения, которые появились у меня, когда я был молодым штурмовиком, были полностью оправданы. Джеку я доверяю безоговорочно; настолько, что доверил бы ему свою жизнь. Больше мне нечего добавить.
Я смотрю, как Джек встает рядом с Себой — снайпером отряда и водителем нашего автомобиля. Умный, профессиональный — единственный наш коллега, который может похвастаться тем, что был дважды ранен в ходе двух разных перестрелок в Афганистане. Утром, как только я его вижу, я слегка касаюсь его, словно отгоняя злых духов: он — наш талисман. Себа, как и другие снайперы нашего Подразделения, владеет увлекательным боевым ремеслом — тем, что называют искусством точной стрельбы.
Эти специалисты обладают превосходными техническими навыками: разведка и действия в глубине за линией фронта, бесшумное приближение к цели и скрытое наблюдение с передачей данных, фотографий и видео с помощью сложнейшего электронного оборудования. Снайперы, как никто другой из военнослужащих, способны предоставить комплекс информации, необходимой, например, для выполнения задачи по освобождению заложников или захвату лиц, имеющих стратегическую важность.
«Снайпер стреляет и поражает цели на расстоянии свыше двух тысяч метров. Его мир наполнен страстью, которая побуждает его поражать небольшие по размерам цели на больших дистанциях. Он наблюдает за неприметным, оставаясь незамеченным. Он — мастер войны. Его мир состоит из расчетов, баллистики, миллиметровых расстояний и философии точности. Но, прежде всего, он состоит из ощущений. Тех ощущений, которые живут внутри нас и осознать которые позволяет только наше подсознание. С опытом снайпер будет знать и чувствовать во время выстрела момент попадания в цель ещё до того, как пуля покинет ствол. Обладать уверенностью в том, что можно нажать на спусковой крючок в условиях, выходящих за рамки любой баллистической теории. В момент, когда всё идеально и цель поражается точно в центр».
(Вито Ч.)
Автомобили, которые мы используем на этих этапах подготовки, — это мощные пикапы, подвергшиеся глубокой модернизации как в части двигателя, так и кузова. Двигатель рабочим объемом 2800 куб. см. развивает 210 лошадиных сил, передаваемых на четыре ведущих колеса. Хотя сложная система амортизации была усилена, большой вес шасси заставляет её громко скрипеть.
На задних сиденьях сидит Эрне, наш второй снайпер — меткий стрелок, который способен учуять свою добычу ещё до того, как увидит её в прицел.
— Чёрт, Джек, ты выглядишь уставшим. Уверен, что справишься? Впереди предстоит ещё куча пота, а у тебя даже волосы выпадают. Почему бы тебе не уйти на пенсию?
— Не дождетесь! Давай сигнал «на старт», новобранец!
Ирония и тосканская гордость взрываются во всей своей простоте.
Я энергично заряжаю «Браунинг» M2 — мощный пулемет под патрон 12,7x99 мм. Благодаря своей эффективности, надёжности и долговечности это оружие, разработанное ещё в 1930 году, уже стало легендарным. Терминальная баллистика этой пули весом 52 грамма, выпускаемой с дульной скоростью более 900 метров в секунду, способна уничтожить всё, что встретится на её пути во время смертоносного полёта. Пулемёт оснащён открытыми механическими прицельными приспособлениями, однако для поддержания правильного направления ведения огня в оружии такого калибра необходимо следить за трассирующими пулями. Их огненно-красная вспышка при попадании заметна даже на большом расстоянии. Но в любом случае, чтобы облегчить прицеливание, мы сочли целесообразным оснастить его прицелом AIMPOINT и незаменимым ИК-осветителем AN/PEQ.
Патрон в стволе, оружие на предохранителе. Я готов и энергично бью ладонью по крыше кузова — раздаётся металлический звон.
— Говорит Лука, все на месте. Вперед!
Двигатели хрипло рычат. Мы бесстрашно мчимся по дороге, испещрённой ямами и неумолимыми кочками. Внедорожные шины с агрессивным рисунком протектора цепляются за грунт, словно когти дикой кошки, вонзившиеся в плоть своей добычи. Мы поднимаемся на пологие холмы, а затем спускаемся с них, чтобы направиться к следующему стрельбищу, где инструкторы ждут нас с электронным условным противником, готовым проверить нас на прочность. Солнце, неизменно пунктуальное на протяжении миллиардов лет, освещает очаровательный и неповторимый пейзаж. Мощное светило, продолжающее свой величественный путь вниз за холмы на западе, пока его пламенное тепло наполняет природу, окрашивая её в огненно-красный цвет.
Деревья, уставшие и иссохшие от только что закончившейся суровой зимы, тянутся к пурпурному свету, пылая как бесконечные огоньки пламени, склоняясь перед чудесным и вечным переходом дня в ночь, и покоряясь ему. Весь этот день, который подходит к концу, солнечный свет щедро дарил нам себя с первых предрассветных лучей; сопровождал нас, согревая на протяжении дня, а теперь прощается с нами, но не прежде, чем доверить нас сияющему вниманию прозрачной Луны цвета охры.
*****
Ещё с детства у меня не было сомнений в существовании Бога, о котором нам говорит христианская вера. Такая непоколебимая убеждённость основывалась на очевидной теоретической отправной точке, на аксиоме, которая для меня была предельно простой: Бог является нам через Солнце. Он осязаем, реален, я мог смотреть на него, мог разговаривать с ним. Бог существовал. Прошло много времени с тех пор, как эта великолепная и наивная иллюзия заставляла меня верить, что я могу напрямую разговаривать с единственным высшим и божественным существом, которое существует — сейчас это просто одно из самых ярких светил Галактики. И, тем не менее, эта уверенность сохраняется. Мне достаточно просто наблюдать за ним, не требуя, чтобы оно отвечало на мои экзистенциальные вопросы или исполняло мелкие и эгоистичные личные пожелания. Я не приписываю ему никаких сверхъестественных способностей, да и оно само не претендует на такие возможности. Оно остается существенным и необходимым; тем, чем и является, — и, возможно, именно поэтому не теряет для меня своей важности. В этот момент, на мгновение, я с сожалением осознаю, сколько раз, отвлеченный повседневной суетой, я не воспользовался его пламенной красотой и его теплым объятием.
«Я расправил крылья в сторону космоса и взлетел к бесконечности, оставив позади то, на что другие с увлечением смотрели с земли. Здесь нет ни верха, ни низа, нет ни границ, ни центра; я увидел, что Солнце — всего лишь одна из звёзд, а звёзды — другие солнца, каждое из которых окружено другими планетами, подобными нашей. Открытие этой безграничности было подобно влюбленности».
(Джордано Бруно, 1578 г.)
Я рос в духе христианско-католических принципов. Моя мать была нежной и прекрасной женщиной, но в центре её жизни и жизни её детей должна была стоять католическая вера: теоцентрическое мировоззрение, которое принижало её интеллект. Сегодня я бы осмелился сказать, что она была религиозной фанатичкой. По-моему, фанатизм, какой бы он ни был — религиозный, политический, культурный — никогда не приводит ни к чему хорошему. Почему? Наверное, потому что он заставляет нас верить, что мы всегда и в любом случае правы. Но никто не может быть прав всегда.
Я боюсь тех людей, которые считают себя носителями «истины». Я знаю только то, что я ничего не знаю. У меня нет никаких уверенностей; я знаю только то, что не существует единственной и непреложной «истины»; знаю лишь то, что жизнь — это непрерывное открытие «жизни». Я — скиталец, преисполненный сомнений.
Я не верю в сущности, навязывающие нам догматические и готовые интерпретации человеческих отношений, природы, и самой жизни. Все это сводится к единому Богу, высшему существу, которое, словно великий кукловод, определяет Всё и то, что является Правильным или Неправильным, адом или раем, проклятием или искуплением. Но я определённо не верю в Бога, сотворенного по образу и подобию… нашему. Никогда не поверю в такого земного, такого человеческого Бога. Если Он и существует, то я представляю его иным. Не знаю, каким именно, но представляю его совершенно иным — мне нужно верить в что-то иное.
Мне не нужно преклоняться перед статуями, одетыми в чистое золото, перед реликвиями из застывшей крови, которая вновь становится жидкой, и подчиняться событиям, о которых рассказывают люди, описывающие воспоминания, переданные им другими, ещё более древними людьми.
Я не верю пророкам, которые скрывают свои истинные намерения за молитвами, душащими, словно стальные цепи. И я имею в виду всех святых мужей, всех религий, всех сект, всех идеологий.
Я не верю людям, одетым в пурпур, чёрное, серое, оранжевое или белое, которые разглагольствуют о спасении, целомудрии, уважении, надежде, честности, жизни с высоты золотых тронов или с ковров, сверкающих блеском. Которые говорят о жизни, настолько боящейся смерти, что сразу после неё обещают мне другую, иллюзорную, в загробном мире.
«Но сейчас я нахожусь здесь, в этом земном мире!»
Бояться смерти — все равно что бояться жить. Я не хочу бояться, да и, в конце концов, разве не правда, что «чтобы жить, нужно каждый день понемногу умирать?». Не помню, кто это сказал, но мне нравится это утверждение. [9]
Есть ли что-то после смерти? Не знаю, может быть… Пока меня это не интересует, я не задаюсь таким вопросом. Не к спеху. Рано или поздно Великая утешительница найдет время, чтобы навестить меня. И там, в тот самый миг, я получу все ответы на свои вопросы.
«Самая злая ложь, сокрытая в молитве…»
(Никколо Фаби, «Просто человек») [10]
А что, если бы Бог родился прямо сейчас? И на этот раз мы бы его не заметили. Уже слишком поздно. Бог умер бы вновь, и на этот раз не от насилия, а от безразличия. Мне кажется, что в нашем современном обществе для Него больше нет места. Мы заменили Его иными вещами: деньгами, рынком, экономическим ростом. Я не верю в эти символические генераторы благосостояния, лишенные ценностей, которые хотят, чтобы мы сначала стали производителями, а потом потребителями. Я не верю в эту картину людей-роботов, производящих отходы.
Я верю только в Настоящее. Верю в то, что воспринимаю, в то, что чувствую. Я верю в природу, уважающую саму себя; верю, что перед ней нужно преклонить колени.
Я верю, что человек не добр, — но также верю, что он может быть добрым. И это великолепно, когда нам удаётся встретить такого человека, будь он беден или богат, независимо от цвета кожи.
Я верю в силу Зла! Но я также верю, что, пусть и в меньшей степени, Добро тоже сильное, а порой и очень сильное. Каждый из нас решает сам, на какую сторону ему стать. Именно поэтому я верю в то, что нужно «делать добро!»; в то, что нужно совершенствоваться как люди, но прежде всего — в то, чтобы «быть» людьми. Слишком часто я таким не являлся; часто ошибался. И я хочу постараться стать лучше.
Я верю в Иисуса, но не в распятого, униженного, преданного, умершего и затем воскресшего Христа, а в того человека из плоти и крови, который не творил чудес, но, возможно, сам являлся чудом, и который был добрым и праведным человеком.
«Большинство людей — плохи».
(Биант Приентский, храм Аполлона, Дельфы)
Я верю в деревья, которые тихо дышат, которые также обладают способностью видеть и думать, и которые судят нас.
Я верю в слонов, необыкновенно умных животных. Верю в носорогов, в львицу и её маленьких львят; в саванну, в леса; верю в горилл; верю в волков, когда они охотятся на добычу, но верю и в пастушьих собак, которые противостоят им, чтобы защитить своих подопечных. Я верю в кита, который, чтобы его детёныш не отплыл или, что ещё хуже, не заблудился в открытом море, энергично и шумно бьет своими гигантскими плавниками по поверхности воды, чтобы тот постоянно ощущал его присутствие.
Я верю в море, в его глубину; верю в волны. Я верю в тех мудрых, достойных и мужественных стариков перед лицом болезни, перед лицом неизбежного.
Я верю в Смерть, верю в Жизнь. В Солнце, в Луну. Говорят, что Юпитер, газовый гигант Солнечной системы, — это «неудавшийся звезда». Безусловно, это загадочная, огромная и необыкновенная планета — но Земля ещё более необыкновенна.
Я верю в горы, особенно в те, что были в моём детстве — Майелла, Гран-Сассо.
Я верю в луга и пустыни, но также и в холмы, особенно в те, что так плавно изгибаются, и так очаровательны в своих пастельных оттенках. Я верю во времена года и их вечные ритмы. В извержения вулканов, в землетрясения; в грозы, мрачные, но завораживающие своей силой; в молнии, в дождь, в облака, уносящиеся прочь без цели. Я верю, прежде всего, в своего отца, который тоже улетел прочь. Кто знает, куда он ушел.
Я верю в тех преподавателей, которые любят свое дело и делают всё, чтобы заинтересовать своих учеников учебой.
Я верю в те отвесные известняковые скалы древнего белого цвета, отполированные ветром, возвышающиеся над морем, которые бесстрашно устремляются в воду; верю в огромные айсберги.
Я верю в спорт, в движение человеческого тела. Я не верю в те тренажеры, которые обещают потрясающие эстетические результаты без пóта. Я верю в самоотверженность, в труд, и именно поэтому я верю в Пьетро Меннеа [11] и во всех умных людей, подобных ему.
«В уме начинающего много возможностей, в уме эксперта их мало».
(Шунрю Сузуки, «Дзен-ум, ум начинающего»)
Я верю в страдания тех моих коллег, которые, не желая того, погрузились в сон, из которого нет пробуждения; так же, как и в тех, кто, оказавшись на больничной койке, лишившись части своего тела, необыкновенным усилием воли вновь встал на ноги. Чему меня научили первые? Тому, что можно уснуть навсегда и с достоинством. А вторые? Что можно снова встать на ноги. Я видел, как это делали. Это возможно, и поэтому я в это верю.
Я верю в мафию, во все мафиозные группировки. Почему? Как можно не верить в зловоние их вульгарных кланов, состоящих из гнилого, мертвого и бездушного человеческого мяса? И именно поэтому я ещё больше верю в Джованни Фальконе, в Паоло Борселлино, в «Нинни» Кассару [12] и во всех тех титанов — с моральной и профессиональной точек зрения — из антимафиозной группы, которые сражались с «Коза Нострой» уже тогда, когда ещё даже не знали, как с ней бороться; или, что ещё хуже, когда отрицалось само её существование. И я верю также в тех, кто продолжает с ней бороться.
Я верю во всех, кто вступает в гражданскую борьбу за идею; и не верю в тех, кто, тихо нашептывая себе под нос ложь: «Зачем рисковать? Кто меня заставит? Всё равно ничего не изменится!», — остаётся в тени, трусливо ожидая, пока кто-то решит, что делать, и будет сражаться за них.
Я верю в «Пеппино» Импастато, и в его «Сто шагов». [13]
Я не верю в фанатиков. Тем более в мужчин, которые не уважают женщин, в тех трусов, которые причиняют им физический и психологический вред. Но я не верю и в женщин, которые не уважают мужчин.
Я не верю людям, которые находятся в сети 24 часа в сутки. Пусть они и остаются на связи, но только с самими собой. Тем людям, которые всегда ходят с мобильным телефоном в руке, преклоняясь перед электронным устройством, чей холодный, но мощный и ослепительный свет соперничает с солнечным.
Я не верю людям со всеми этими супертехнологичными часами на запястье, этими устройствами, которые теперь отслеживают всё: калории, пройденные шаги, сердцебиение, качество сна, даже самые сокровенные наши размышления. У меня сложилось впечатление, что скоро они дойдут до того, что будут влиять на наши собственные мысли, наш выбор, нашу свободу воли. И мы позволим им это делать, даже не осознавая этого. Но, может быть, они уже это делают?
Я не верю людям, которые умеют говорить только «Я!», — но верю тем, кто умеет говорить: «Мы!»
Я не верю людям, которые рассуждают, не зная дела, но верю в целеустремленных людей, в тех, кто умеет говорить, и прежде всего в тех, кому есть что сказать. И ещё больше я верю в тех, кто умеет слушать. В тех, кто вникает в суть вопроса, кто интересуется и требует объяснений, не довольствуясь пустой болтовней толпы. Я верю в тех, кто хочет делиться своими знаниями; в тех учителей, которые учили и вдохновляли меня, используя свои чёрные пояса как символ единства, а не только для того, чтобы лацканы дзюдоги были скрещены и плотно прилегали к телу.
«Посредственный учитель рассказывает; хороший учитель объясняет; превосходный учитель демонстрирует; мастер вдохновляет».
(Сократ)
Я не верю в поиски счастья. В тот самый момент, когда перестанешь его искать, оно откроется само. По крайней мере, я так думаю. Да и вообще, счастья не существует.
Я верю в депрессию, эту болезнь, которая пожирает душу и тело. Но я также считаю, что не стóит сдаваться перед ней. В одиночку, конечно, выбраться из неё невозможно; более того, от неё невозможно окончательно избавиться, но я убеждён, что её можно понять и принять. И поэтому я верю в солидарность, в близость, в общность.
Я верю в дегенеративные заболевания. Верю, потому что ненавижу их, проклятых. Я верю в бедность. Верю, потому что ненавижу её. Ни один человек не должен быть настолько беден, чтобы не иметь возможности позволить себе горячую еду, дом, где можно отдохнуть, где можно спокойно жить.
Я верю в влюблённость между людьми. В ту, что возникает с первого взгляда, и в ту, что растёт постепенно. Всё это в конечном итоге перерастает в Любовь. И я верю в то, что все естественным образом находится в постоянном движении. Рождается, развивается, заканчивается, и начинается заново.
Любовь к ребёнку — единственное, что никогда не может измениться, что навсегда остаётся вечным. Я верю в свою дочь, в свою жену.
Я верю в людей, которые ещё сохранили способность плакать, но также и в тех, кто умеет улыбаться.
Я верю в 10-ю флотилию M.A.S. Королевского флота. Я верю в Карло Феча ди Коссато.[14]
«Уже много месяцев подряд я не перестаю думать о своих моряках, которые, к сожалению, лежат на дне моря. Я считаю, что моё место — рядом с ними».
(Карло Феча ди Коссато)
Я верю во всех, кто думает так же, как я, но прежде всего в тех, чьи убеждения диаметрально противоположны моим. Почему? Потому что в этих различиях и в диалоге заключается взаимный рост.
Я верю в культуру. У меня её мало, но я понял, что всегда есть время, чтобы углубить свои знания. Всегда есть время учиться. Разум — как цветок, которому нужна вода. Если мы не хотим, чтобы он завял, его нужно поливать, а культура — это вода. Нужно только захотеть. Конечно, это сложно, но я не хочу завянуть, я хочу попробовать, потому что чувствую себя лучше, когда учусь. Я чувствую себя более живым. И именно поэтому я не верю в невежество и, прежде всего, в тех людей, кто хочет оставаться невежественным. Я тоже невежественен, но стараюсь с каждым днём становиться чуть более умным.
Я верю в книги, в комиксы. Почему? Потому что чтение делает тебя свободным. «Да! Но нужно время, чтобы их пролистать», — подумает кто-то, и будет неправ! «Знание — это навсегда!»
Я верю в греческую философию. Пусть я знаю об этом слишком мало, но то, что я прочитал или слышал о ней, мне нравится.
«Относись к смерти серьезно, человек! Смерть — это высший предел, а боль — часть жизни. Когда жизнь благосклонна к тебе, наслаждайся ею как можно больше; когда же наступает боль, терпи её и не выставляй напоказ».
(Умберто Галимберти)[15]
Я верю в великолепное итальянское Рисорджименто; в Средневековье; в образ величия Римской империи, в её военную мощь, но прежде всего в её Pax Augustea.[16]
Я верю в Джузеппе Мадзини,[17] в Энрико Маттеи.[18] Я не верю во власть, особенно в ту, которой обладают немногие мелочные, алчные люди, лишенные таланта и, следовательно, заслуг.
Я верю в генерала карабинеров Карло Альберто далла Кьеза,[19] и в Альдо Моро.[20] Верю в правых, в левых, и в центристов. Главное, чтобы в этих лагерях были не просто люди, а Люди. Я верю в художников. В тех, кто творит, кто оставляет после себя какое-то наследие — идею, песню, произведение искусства. Я верю в рок, в хэви-метал, в гранж. Верю в итальянскую музыку; в Лучо Баттисти. [21]
Я верю в детское любопытство. Верю в человеческую способность ошибаться, зная, что ошибаться можно. Но я также верю, что за свои ошибки можно найти в себе смелость попросить прощения! И поэтому я пользуюсь случаем, чтобы попросить прощения. У всех. Я верю, что можно простить, но верю и в то, что есть вещи, за которые простить нельзя.
Я не верю в людей, у которых никогда не находится времени припарковать свою машину возле какого-нибудь бара, где можно выпить кофе — в одиночестве, но, главное, с другом.
Я верю в тех, кто просыпается рано утром, чтобы встретить рассвет. В тех людей, которые, прожив целую жизнь, всё ещё позволяют себе удивляться при виде заката.
Я верю в дружбу, хотя часто я не был хорошим другом. Я верю в неё, потому что терял её и знаю, что это значит. Со временем, к счастью, она вернулась, и теперь она рядом со мной, и я не упущу её. Я верю во многое другое.
И что теперь? Теперь я крепко сжимаю руки тех, кто хочет сжать мои, хотя никто нам этого не велел. Руки, которые верят. Мы идем сквозь день, дождь, солнце, ночной холод, пожары, море, пыль, небо, кровь. Время и жизнь. Давайте пройдем через них, наслаждаясь каждым мгновением. Пойдемте!
«Но куда идти?»
Не знаю, куда, но пойдемте. Пойдемте в поисках земель, населённых теми, кого когда-то называли Людьми. Первыми Людьми. Кто знает, будут ли у них такие же руки, такие же лица, такое же сердце, как у нас. Кто знает, какая энергия или интеллект ими движут. Я только надеюсь, что у них большое, гигантское, сердце. Потому что у меня оно совсем маленькое, а мне очень хочется иметь сердце побольше.
А что, если дело совсем не в Пункте назначения, а в самом Пути?
«Возможно, если вопрос — это жизнь, то ответом будет сама жизнь».
(Нэйтан Невер, «Эфирия», выпуск № 33, издательство Sergio Bonelli Editore)[22]
*****
Дорожное покрытие становится всё более разбитым, жесткие удары и ужасная тряска не дают покоя. Они отвлекают меня от созерцания пейзажа — метафора того, с какой небрежностью мы относимся к жизни. Я сосредотачиваюсь — нужно пройти сквозь эту невнимательность; сегодня мне не хочется уклоняться; я должен вернуться, чтобы полюбоваться последними яркими проблесками, которые подарит мне день.
Неудобная поверхность грунтовой дороги сменяется чёрной полосой асфальта, который опоясывает всю территорию учебного центра, по которой мы движемся. Мощность двигателей, до сих пор сдерживаемая неровностями рельефа, наконец-то может дать волю своему механическому порыву, превращаясь в мощную динамику. Мы ускоряемся, и вокруг раздаётся симфония грохота выхлопных труб и металлического скрипа. Я стою у поворотной турели замыкающего автомобиля — с этого положения мне удобно наблюдать за всей колонной машин, окрашенных в светло-бежевый цвет. Глаза защищены очками с янтарными стеклами, ветер треплет бороду и волосы, которые я отращиваю в преддверии служебной командировки: это не прихоть, а способ замаскироваться в боевой обстановке. Необходимо скрыть черты лица на фотографиях, которые могут быть сделаны без моего ведома в зоне боевых действий. У врага тоже есть своя система разведки; и за нами тоже наблюдают и контролируют.
Колонна набирает скорость, принимая облик пустынной змеи, покрытой песочными металлическими чешуйками. Рептилия, у которой нет пасти и яда, но которая, тем не менее, обладает смертоносной огневой мощью. Пулемёты, гранатомёты, другое оружие с ленточным питанием, снайперские винтовки с большой дальностью стрельбы, отряд разъярённых бойцов, обученных выполнять свою работу. Просто, без героизма, и везде, где это от них требуется.
«Путник, пойди возвести нашим гражданам в Лакедемоне,
Что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли».
(Эпитафия Симонида Кеосского на кенотафе царя Леонида и его воинов, погибших в битве при Фермопилах, V в. до н. э.)
Я ещё немного наблюдаю за солнцем, прежде чем оно уйдёт на покой. Я думаю о технологически смоделированном условном враге, притаившемся на стрельбище, но, прежде всего, о том гораздо более опасном противнике, с которым нам предстоит столкнуться совсем скоро. Пока не исчез ещё солнечный свет, у нас будет время провести последнюю тренировку. Мы можем и должны совершенствоваться. Всегда!
На ум приходят последние слова Джека:
«Пошли, приятель. Пойдём развлечёмся!»
ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] Ориг. англ. Keep it simple, stupid (прим. переводчика).
[2] Кодовое название подразделения отряда G.O.I., входившего в состав команды «Браво» 45-й тактической группы (TF-45) с пунктом временной дислокации в Герате.
[3] Англ. Rail Interface System. Система креплений рельсового типа.
[4] Механизм, которым оснащаются пистолеты и полуавтоматические/автоматические винтовки, и который останавливает затвор после выстрела последнего патрона и фиксирует его в открытом положении. Основная функция этой системы заключается в том, чтобы визуально показать стрелку, что магазин пуст, и ускорить перезарядку.
[5] Итал. Zecca. Клещ (прим. переводчика).
[6] Англ. Personnel Exchange Program.
[7] Дословно: те, кто работает с землёй, земледельцы. Несколько вульгарное слово, которое чаще всего употребляется жителями северной Италии по отношению к уроженцам южных провинций (прим. переводчика).
[8] Специалисты, имеющие квалификацию EOD (англ. Explosive Ordnance Disposal), занимается обезвреживанием стандартных боеприпасов, находящихся на вооружении национальных вооруженных сил и стран НАТО, а также боеприпасов и взрывчатых веществ иностранного производства. Специалисты с квалификацией IEDD (англ. Improvised Explosive Device Disposal) дополнительно проходят подготовку по обезвреживанию всех типов самодельных взрывных устройств (СВУ), такие как бомбы-посылки, заминированные автомобили и т.д., в том числе с использованием специальной техники.
[9] Данное высказывание отражает известный поэтический мотив об экзистенциальном увядании и постоянном обновлении жизни. Он встречается у многих авторов, в частности в трагедии «Макбет» Уильяма Шекспира (прим. переводчика).
[10] Никколо Фаби (род 1968 г.) — итальянский композитор, автор и исполнитель. Его альбом под названием «Просто человек» (итал. Solo un uomo) вышел в 2009 году (прим. переводчика).
[11] Пьетро Меннеа (1952 – 2013 гг.) — знаменитый итальянский спринтер, олимпийский чемпион 1980 года на дистанции 200 метров, обладатель мирового рекорда в беге на 200 метров на протяжении 17 лет (прим. переводчика).
[12] Антонино «Нинни» Кассара (1947 – 1985 гг.) — известный итальянский комиссар полиции и борец с сицилийской мафией; ближайший соратник знаменитых судей Джованни Фальконе и Паоло Борселлино. Был жестоко убит киллерами мафии 6-го августа 1985 года прямо у порога своего дома в Палермо на глазах у жены (прим. переводчика).
[13] Джузеппе «Пеппино» Импастато (1948 – 1978 гг.) — итальянский левый активист и журналист, занимавшийся разоблачением деятельности мафии. За свою профессиональную деятельность был убит сицилийскими мафиози. Его деятельности посвящен фильм «Сто шагов» (итал. I cento passi) 2000 года, снятый режиссером Марто Туллио Джордано. Сто шагов — именно таким было расстояние между домами Импастато и мафиозного босса Тано Бадаламенти (прим. переводчика).
[14] Карло Феча ди Коссато (1908 – 1944 гг.) — второй по результативности итальянский подводник Второй мировой войны; награжден итальянской золотой медалью «За воинскую доблесть» и немецким Рыцарским крестом Железного креста (прим. переводчика).
[15] Известный современный итальянский философ, психоаналитик и социолог, почетный профессор Венецианского университета Ка’ Фоскари (прим. переводчика).
[16] Лат. «Мир Августа». Период правления императора Октавиана Августа (29 г. до н. э. – 14 г. н. э.). Так же известен, как Pax Romana.
[17] Джузеппе Мадзини (1805 – 1872 гг.) — итальянский политик, писатель и философ, сыгравший важную роль в ходе первого этапа Рисорджименто, движения за национальное освобождение Италии и либеральные реформы в XIX веке (прим. переводчика).
[18] Энрико Маттеи (1906 – 1962 гг.) — глава итальянской нефтяной компании ENI. Заключил значительное торговое соглашение с Советским Союзом, которое позволило разорвать олигополию семи ведущих мировых нефтяных компаний («Семи сестёр»), которые доминировали в нефтяной промышленности в середине XX века. Погиб в результате взрыва на борту личного самолета (прим. переводчика).
[19] Карло Альберто далла Кьеза (1920 – 1982 гг.) — заместитель командующего корпуса карабинеров (1981-1982 гг.), префект города Палермо. Непримиримый борец с мафией, руководил расследованием ряда резонансных преступлений. Расстрелян мафией вместе с женой и сотрудником охраны (прим. переводчика).
[20] Альдо Ромео Луиджи Моро (1916 – 1978 гг.) — итальянский политический деятель, председатель Совета министров Италии. Погиб в результате похищения, организованного леворадикальной террористической организацией «Красные бригады» (прим. переводчика).
[21] Лучо Баттисти (1943 – 1998 гг.) — итальянский певец и композитор, считается одной из самых влиятельных и инновационных фигур в итальянской популярной музыке (прим. переводчика).
[22] Нэйтан Невер (ориг. Nathan Never) — популярная итальянская серия научно-фантастических комиксов в стиле киберпанк и космоопера, выпускаемая издательством Sergio Bonelli Editore с 1991 года (прим. переводчика).
|
