|
ГЛАВА I
УСТАЛОСТЬ НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ НАПРАСНОЙ
Я прихожу со всех небес и со всех морей.
Бурей прочертил голубое небо белым следом своего пылающего крыла и мчащегося корпуса.
Донес взрывчатку до самых вершин и до самых глубин.
Погибнув от всего дела и всей ярости.
Рядом с винтами и якорями.
Мои кресты голубые, никто не может их осквернить.
Но у меня ещё остался один винт и один корпус на завтра.
(ФЛОТИЛИЯ M.A.S., РЕГИА МАРИНА)[1]
Мы продвигаемся под водой в абсолютной темноте.
Видимость ограничена менее чем одним метром, присутствие операторов рядом со мной проявляется только в фосфоресценции воды, возникающей во время плавания.
Каждая секунда посвящена тому, что мы делаем, и тому, что предстоит сделать: мы заняты полётом под водой, зависшие в ином измерении, окутанные темной, парадоксально спокойной средой, где мысли и усталость усиливаются, становясь единственными воспринимаемыми звуками. Все затихает; сила тишины побеждает шум.
«Часы и часы под водой. В ореоле, вырисовывающемся среди фосфоресцирующих полос, мы продвигаемся навстречу неизвестному — чтобы доказать равнодушным, карьеристам, интриганам и тем, кто гонится лишь за материальными благами, что есть итальянцы, которые обладают мужеством броситься с грузом взрывчатки на корабли противника. Потому, что мы не ищем красивой и благоухающей смерти».
(ФЛОТИЛИЯ M.A.S., РЕГИА МАРИНА)
Температура моря этой ночью особенно низкая, но основной враг, тем не менее, не холод: истинный враг — это сочетание физического и психического напряжения, которое усиливается с неумолимым увеличением расстояния под водой. Мы отстаем от графика, морское течение этой ночью сильнее, чем ожидалось.
Навигатор, то есть тот, кто с помощью подводного компаса отвечает за выбор направления, с которого нужно приблизиться к объекту, намеревается всплыть на поверхность. Не останавливаясь, чтобы не потерять динамику плавания, он хочет подняться наверх и выйти в положение, которое мы называем «глубина маскировки». Он должен убедиться, что удерживает правильный азимут. В водной среде, которая обычно является чуждой, сложной, экстремальной, удлинение маршрута даже на сто метров равносильно нежелательному дополнительному физическому усилию.
Я чувствую, как уменьшается гидростатическое давление на барабанную перепонку, и направляю взгляд, скрытый и защищенный водолазной маской, вверх, к поверхности. По мере приближения к ней тусклый свет Луны, который еще мгновение назад казался окончательно побежденным, подавленным темной и безграничной глубиной моря, неожиданно обретает новую силу. Тьма пронзается лучами света, которые, смело погружаясь вглубь, смягчают ее мрак. По мере подъема вода, сначала черная как смоль, меняется на кобальтово-синюю, а затем начинает искриться зеленоватыми прожилками.
Вода смягчает температуру. Оставив позади неприятно холодное течение, мы погрузились в водный путь, который радует своей теплотой и уютом. Поверхность моря, которая еще недавно казалась недостижимой, теперь снова становится видимой. Тончайшая графитовая линия, неровный штрих карандаша, порождающий беспокойные волны.
Мы слегка замедляем ход, чтобы точно проанализировать маршрута с тактической точки зрения. Если не возникнет проблем и не будет дальнейших задержек, это станет последней проверкой направления движения перед прибытием к нашей конечной цели.
Работать можно относительно спокойно, потому до объекта еще далеко: враг нас не видит. Словно перископ мини-подводной лодки, оставляющий за собой легкий белесоватый след, голова навигатора выходит наружу, чтобы подтвердить и, при необходимости, скорректировать курс. Достаточно нескольких секунд.
Capo-coppia,[2] опытный оператор, снова погружается, чтобы занять тактически более выгодную позицию и развить более эффективную скорость. Вся группа без промедления следует за ним, усилив интенсивность гребков. Сердце, словно паровой двигатель конца XIX века, испытывает повышенную потребность в угле, и из биологических трюмов тела, предназначенных для хранения необходимого для поддержания жизни топлива, незамедлительно поступает столько, сколько требуется. Наши энергетические системы синтезируют все необходимое, чтобы мышцы, наши поршни, преобразовали его в движение.
Мы вернулись к более эффективной крейсерской скорости. Вновь безраздельно царит тьма, температура становится неприятной, но это не имеет значения: нам не нужно видеть, чтобы продолжать двигаться в нашем направлении, — магнитное поле Земли, уловленное и расшифрованное компасом, будет вести нас, словно невидимая нить Ариадны. А пока мы будем плыть, тело будет поддерживать приемлемую температуру. А пока ты плывешь, холод не настолько холоден.
*****
Группа террористов захватила нефтяную платформу. Вместе с объектом в заложники был взят и технический персонал, работающий на ней.
Группа специального назначения «БАШНЯ», подразделение итальянских военно-морских сил, специализирующееся на вмешательстве в подобных ситуациях, приступило к действиям с предварительным уведомлением всего за несколько часов. Приоритетной задачей является прекращение текущего кризиса, поэтому компетентные государственные органы уполномочили нас провести операцию, направленную на нейтрализацию враждебных элементов, освобождение заложников и обеспечение безопасности самого сооружения.
На бумаге все казалось простым и понятным: у нас были четкие приказы. Но совсем другое дело — их практическая реализация.
Человечество, стремясь удовлетворить свою ненасытную жажду прогресса, находится в постоянном поиске месторождений, из которых можно добывать ископаемые ресурсы, дарованные природой. Нефтяные платформы — одно из многих средств, с помощью которых можно утолить жажду доступа к всё новым и более обширным источникам энергии. Это гигантские инженерные сооружения, позволяющие добывать природный газ и нефть из богатых и щедрых морских недр, приобретают статус важных стратегических целей и, в качестве таковых, в случае своего поражения могут нанести неисчислимый экономический и экологический ущерб стране, которая подверглась нападению.
*****
Подгруппа «ГАММА», входящая в состав группы «БАШНЯ», сформированной для борьбы с морским терроризмом, была выброшена в открытом море на заранее установленном расстоянии от объекта. С этой точки посреди моря, тщательно выбранной на этапе планирования, мы продолжили движение, применяя технику боевого подводного плавания, став словно пуля, без колебаний направляющейся к цели.
Расстояние, которое предстоит преодолеть, с точки зрения мышечной нагрузки не представляет особой сложности, если бы не тот факт, что на себе мы несем полное снаряжение подводного диверсанта. Неопреновый гидрокостюм, изготовленный по индивидуальным биометрическим параметрам каждого оператора, защищает от холода в воде и, кроме того, служит надежным защитным слоем при передвижении на поверхности и внутри самого объекта. Толщина костюма, который мы надеваем, варьируется от пяти до трех миллиметров. Выбор остается за каждым оператором в зависимости от того, какую часть тела он хочет защитить, а также от того, какую свободу движений он хочет сохранить при работе в тесных пространствах, характерных для таких сооружений.
Жизненно важные функции сердца и легких защищаются и обеспечиваются благодаря эффективным баллистическим пластинам. Они изготовлены одной из самых престижных компаний в сфере производства средств индивидуальной защиты и обеспечивают самый высокий уровень защиты, который может предложить рынок снаряжения данного типа. Пластины обозначены символом аквалангиста, чтобы не оставлять сомнений относительно своего специфического назначения: использования под водой. Однако технология изготовления, благодаря которой они принимают нужную форму без ущерба для баллистических характеристик, позволяет использовать их также в наземных операциях.
Туловище облегает тактический жилет темно-зелёного цвета, позволяющий переносить всё необходимое снаряжение: баллистические пластины, боеприпасы, светошумовые гранаты, радиостанции для связи внутри группы, взрывчатые вещества и неизменное ружье 12-го калибра, прочно закреплённое на спине. Этот жилет, получивший название «ГАММА», был разработан отделом специального снаряжения G.O.I., — подразделением, которое разрабатывает и тестирует оборудование и снаряжение, используемое в разнообразных операциях, в которых нам приходится участвовать. Название было выбрано в честь 10-й флотилии M.A.S. Королевского флота и, в частности, одноимённого подразделения, на которое были возложены задачи по проведению подводных диверсий.[3] Особенностью жилета является возможность быстрого снятия: в случае необходимости оператор может воспользоваться ручкой сброса, которая позволяет быстро рассоединить его переднюю и заднюю часть. Такая конструктивная особенность делает его незаменимым для действий под водой, где в чрезвычайной ситуации крайне важно как можно быстрее снять снаряжение, которое из-за своего веса и объёма может затруднить всплытие на поверхность — туда, где нас ждёт спасение.
Необходимость быстрого снятия жилета и бронепластин была подтверждена вследствие инцидента, произошедшего несколько лет назад с подразделением американских сил специального назначения. Вертолёт, доставлявший их в зону проведения операции, был вынужден совершить аварийную посадку на воду из-за технической неисправности, и после приводнения сразу же перевернулся, погрузившись в ледяную воду. В считанные секунды экипаж оказался под водой в тесном и тёмном пространстве.
Личный состав, несмотря на свою высочайшую подготовку, оказался в явно непредвиденной ситуации, при которой скопление оборудования на борту превратилось в препятствие, не позволившее выбраться из кабины. Роковые мгновения, определившие ту тончайшую грань, которая отделяет жизнь от смерти. Чтобы не допустить повторения подобных трагедий, после достойного прощания, которое всегда должно быть оказано павшим собратьям, был начат объективный анализ произошедшего. Этот процесс затронул как типовой порядок действий в такой ситуации, так и само снаряжение: необходимо было определить и разработать меры, которые ещё больше укрепили бы безопасность операторов, и в этой связи одной из первых принятых мер стало внедрение снаряжения, обладающего свойством отсоединяемости. Параллельно с этим нас оснастили небольшими кислородными баллонами, которые обеспечили бы автономность дыхания в экстренной ситуации, если бы мы оказались под водой после вынужденной посадки на воду.
*****
Мы находимся под водой уже около двух часов, дыша чистейшим кислородом через изолирующий дыхательный аппарат (ИДА) с замкнутым циклом, который, не выделяя пузырьков, позволяет нам оставаться незаметными с поверхности. Я связан с командиром группы, ответственным за навигацию при погружении, соединительным тросиком. На правом боку закреплено основное оружие — это пистолет-пулемет H&K MP5 калибра 9x19 мм, оснащенный коллиматорным прицелом REFLEX от компании TRIJICON.
Пистолет GLOCK 17, короткоствольное оружие того же калибра, находится в кобуре быстрого извлечения. Она изготовлена из «Кайдекса»,[4] тонкого, но прочного пластикового материала, который, словно перчатка, облегает «ствол», обеспечивая безопасность при переноске и быстроту извлечения. Система «кобура-оружие» расположена так, чтобы не мешать подводному плаванию, и закреплена на тактическом ремне из лёгкого, но прочного чёрного нейлона.
Над капюшоном гидрокостюма я несу баллистический шлем, который защищает голову и позволяет носить прибор ночного видения.
Челюсть крепко сжимает загубник, безуспешно пытаясь удержать мелкие пузырьки кислорода, вырывающиеся из уголков рта; в этом нет ничего страшного, это просто результат неизбежной усталости.
Я слышу отдаленное, ритмичное, гипнотическое шипение — это звук пульсирующего сердца нефтяной платформы, доносящийся прямо из ее стальной груди. Внезапно меня охватывает страх, что кислород и напряжение вызывают слуховые галлюцинации. В мою голову закрадывается катастрофическая картина: меня засасывает в морской водоворот, порожденный электропневматическими системами платформы, — голодный вихрь, способный своей силой поглотить и увлечь всю группу в морскую бездну.
«Э, а я-то мечтал стать бесстрашным воином, способным противостоять злу и побеждать его благодаря неукротимым порывам. Какой же, сука, бесславный конец!»
Непредсказуемое и мрачное ощущение сначала закрадывается в мои мечущиеся мысли, а затем начинает бушевать среди деформирующихся и безмолвных стен водной среды. Мысли, бегущие по мощной реке кислорода, и которые, хотя и ослабленные изнурительным плаванием, не перестают воспринимать всё происходящее как нечто фантастическое, необыкновенное. Это и есть наша работа. Напряжение и эмоции. Чистая страсть.
Я должен не дать разуму предать меня, подпитывая фантастически пораженческие мысли и влияя на моё восприятие окружающей среды. Первое, что нужно делать под водой — это продолжать плыть, спокойно дыша. Нельзя поддаваться панике. Мне необходимо восстановить контроль над своим разумом, быстро привести мысли в порядок.
Беспокоиться не о чем: системы платформы работают, и, как и предполагалось, нам предстоит перемещаться под водой рядом с ее активной конструкцией. Намечается ситуация, которая, хотя и требует максимального внимания, абсолютно управляема. Сохранять концентрацию, дышать и расслабиться, вот и всё.
*****
В юности, каждый раз, когда у меня была возможность, я запирался в своей комнате, центре своего маленького и в то же время бесконечного мира. Я читал и фантазировал о смелых и легендарных миссиях итальянских подводных десантников.
«Каждое поколение ищет героев, с которыми можно отождествиться, героев, на которых можно равняться».[5] Я мечтал совершать то, что осуществляю сейчас, вместе с этими ребятами, именно в этот самый момент. Мечта стала реальностью.
*****
Шум становится всё более неистовым. Помимо определения направления с помощью компаса, отныне нам в помощь будет служить грохот механических устройств, которые продолжают работать. Усиление этого повторяющегося звука обратно пропорционально расстоянию, отделяющему нас от цели. То, что еще недавно казалось угрожающе гудящей тенью, теперь уже не вызывает беспокойства, а, напротив, обретает неожиданные и обнадеживающие черты. Его оглушительный смысл один: мы приближаемся к цели.
После более чем двух часов плавания в абсолютной темноте я начинаю ощущать гигантские фундаменты, придающие устойчивость всей искусственной конструкции. По мере приближения к огромным подводным опорам тьма обретает оттенки, неизвестные на поверхности; подводная среда приобретает угрожающие, почти угнетающие контуры.
Я останавливаюсь у одной из этих опор, обнимаю её в поисках минуты отдыха, словно маленький моллюск, цепляющийся за мускулистый стальной ствол, бесстрашно разветвляющийся в тёмных водных глубинах. С этого момента необходимо контролировать дыхание, затруднённое усталостью, и сосредоточить свои мысли. Я на мгновение снимаю баллистический шлем, чтобы сразу же надеть его обратно после снятия «Мефисто» — незаменимого защитного средства под водой, но на поверхности чрезмерно ослабляющего способность воспринимать звуки. Ведь нам, конечно, нужно не только видеть, но и, прежде всего, слышать.
Голова, лишившаяся защиты неопренового шлема, подвергается атаке холодной воды, которая сдавливает её, словно в тисках. Но беспокоиться об этом больше нельзя — ребята ждут меня. Нам нужно продолжать движение к назначенной точке, где мы поднимемся на сооружение. Нужно поторопиться.
Два оператора, расположенные соответственно справа и слева от меня, выныривают из воды чуть раньше. Корпуса ПНВ уже опущены на глаза — подготовка к использованию ночного видения. Стволы оружия, осторожно выныривающие из воды, обеспечивают ближнюю оборону и тщательно прикрывают верхний сектор ведения огня: гигантскую стальную тень, нависающую над нашими крошечными головами. Теперь настает моя очередь.
Я на мгновение снимаю маску — не хочу, чтобы стеклянная поверхность создавала опасные блики, которые могут заметить притаившиеся в тени часовые — опускаю на лицо очки ночного видения. Электронные глаза крайне осторожно выныривают, разбивая рябь воды. Прекрасно, мы в запланированной точке.
Сердцебиение, которое успокоилось до аэробного ритма, вновь ускоряется, вызывая потребность в дополнительном кислороде: мне нужно тщательно контролировать дыхание, чтобы не потерять равновесие под водой и сохранить устойчивость во время закрепления системы для подъема на платформу. Несмотря на то, что течение особенно сильное, маневр не представляет особых трудностей.
Клац!
Опора установлена.
Операторы, как и ожидалось, готовы подняться и зачистить завоеванную точку. Теперь вместе со своим coppio,[6] я могу отойти в поисках подходящего места для смены снаряжения. Снимаю прибор, поправляю маску.
Мы снова под водой, погруженные в полную темноту и сидя верхом на массивной железной трубе, которая пересекается со многими другими, образуя металлический каркас, придающую прочность всей конструкции. Дополнительная балка покрыта мидиями, моллюсками и морскими организмами, которые создают подобие мягкого ковра, на котором можно удобно устроиться.
Я снимаю пояс с грузами, ИДА и ласты. Выполняю рутинные действия, которые напоминают догматическую последовательность — процедуру, повторявшуюся сотни раз на тренировках, которую можно выполнить даже в полной темноте.
Всё снаряжение, в котором я больше не нуждаюсь, остаётся под водой, надёжно закреплённое прочным линем. Перед подъёмом нам нужно разъединиться, отцепить соединительный тросик, закреплённый на запястье, который под водой объединял двух водолазов в единое целое.
«Когда её спросили, что такое любовь, она ответила: “Одна душа, живущая в двух телах”»
(Аристотель, Диоген)
Я делаю последний глоток кислорода, чтобы обеспечить себе достаточное время под водой, и как только выныриваю на поверхность, лёгкие, наконец, могут наполниться настоящим воздухом.
Этот этап, называемый в специальной терминологии «смена среды», возможно, самый деликатный во всей операции: если бы нас в этот момент перехватил враг, нам пришлось бы вступить с ним в бой, не имея возможности применить всю нашу огневую мощь. Проще говоря, нам настал бы конец. Необходимость избежать подобной ситуации тактического неравенства требует применения специального порядка действий. Из пловцов мы превратились в штурмовиков-амфибий.
Дожидаясь своей очереди, я наблюдаю за крайними бойцами, завершающими короткий подъем. Они напоминают чёрных пауков, со смертоносной точностью вылезающих на поверхность. Крайняя осторожность в движениях неизбежна — как из-за опасной тактической обстановки, так и потому, что снаряжение пропитано соленой водой, которую нужно аккуратно слить, чтобы капли не производили слышимых звуков. Когда наступает моя очередь, я стараюсь повторять те же тщательно выверенные движения, что и мои предшественники. Достигнув площадки, на которую мы выбираемся из воды, я снова переключаю селектор на шлеме в положение «ВКЛ.», снимаю MP5, который теперь прочно лежит в моих руках. Я готов.
Аэрофотосъемка с дронов и подводное изучение объекта подтвердили, что террористы и персонал, подлежащий освобождению, сосредоточены на верхних жилых уровнях. Мы направляемся именно туда. Группа передвигается сплоченно, как единая чёрная тень. От гидрокостюмов операторов поднимается горячий пар, образующийся из-за перепада температур: мы похожи на мокрые и раскаленные печи. Соленые и надоедливые капли воды свободно скользят по лицу; все остальные, притягиваемые силой тяжести, сталкиваются на своем пути с сопротивлением трения о шероховатый неопреновый костюм.
Пока голографические прицелы, установленные на оружии, прочесывают свой сектор ведения огня в поисках возможных коварных и угрожающих врагов, с которыми предстоит вступить в бой, мы крайне медленно, ступень за ступенью, поднимаемся по металлическому трапу, словно участвуя в религиозной процессии. Мы собираемся предоставить врагу шанс на искупление — надеемся, он будет готов им воспользоваться.
Чтобы обеспечить себе возможность проникнуть с нескольких точек, необходимо разделиться и в кратчайшие сроки занять все позиции возле помещения, где забаррикадировался враг. Его нужно отвлечь с помощью отвлекающего маневра, а затем атаковать со всей силой, на которую мы способны.
Мы находимся возле двери, через которую должна входить подгруппа, в составе которой нахожусь я. Я — бричер,[7] мне нужно осмотреть дверь поближе. Я проскальзываю вперёд, обойдя коллег, идущих впереди, и останавливаюсь, чтобы присмотреться: она прочная и заперта изнутри. В такой обстановке, насыщенной горючими материалами, использование взрывчатки не рекомендуется. Нужно пробиваться иными способами.
Я достаю дробовик. Индивидуальные средства, выданные каждому оператору, а также светошумовые гранаты готовы к применению. В наушниках раздаются команды нашего командира, который осуществляет тактическое управление, а также контролирует и координирует работу всех боевых подразделений.
— Всем подгруппам: три… два… один…
Обратный отсчёт задаёт ритм сердцебиения перед…
— Вперёд! Вперёд! Вперёд!
Подгруппа, отвечающая за отвлекающий манёвр, выполняет свою задачу, привлекая внимание врага, и спустя несколько мгновений наступает наша очередь. Я быстро делаю три выстрела из двенадцатого калибра, которые вырывают замок. Но этого недостаточно: дверь, словно девственная девушка, открываться не хочет. Я отхожу в сторону.
— Таран!!![8]
Мой приказ звучит достаточно авторитетно. Я хочу, чтобы оператор, ответственный за тяжелый железный молот, специально приспособленный для перевозки под водой, схватил его и треснул в дверь, сломив её неожиданное сопротивление. Коллега размахивает им, нанося точные и мощные удары. Это дело нескольких мгновений.
— Проход!!!
Последние стоические барьеры на пути проникновения разрушены, начинается заключительная фаза штурма. Взрывы, вспышки света, дым. Внутрь помещений сыпятся десятки светошумовых гранат.
«Когда в комнату, где укрепился подозреваемый, влетает светошумовая граната, она взрывается с оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой, вызывая у подозреваемого мгновенную сенсорную перегрузку, которая оглушает его… его кожа ощущает ударную волну, ноздри вдыхают дым. Все пять органов чувств одновременно посылают в мозг сигнал тревоги, и мозг, перегруженный, отвечает: “Удар! Игра закончена! Перезагрузка…”»
(Дэйв Гроссман, О бое: психология и физиология боя в войне и в мире)
Скорость и агрессивность — вот те качества, которые гарантируют нашу безопасность и, прежде всего, безопасность заложников. Мы продвигаемся неумолимо, словно растекающееся масло. Атака предваряется многочисленными взрывами светошумовых гранат. Мы стреляем быстро и в упор, выпускаем быстрые очереди в полуавтоматическом режиме; вступаем в бой и уничтожаем террористов, которые, к их несчастью, решили не сдаваться.
Мы проходим узкий коридор. Бойцы, которые еще мгновение назад были передо мной, буквально бросаются в свои помещения, готовые вступить в рукопашную с противником. Столовая очищена менее чем за десять секунд: все заложники в безопасности.
Однако боевая операция продолжается, не прерываясь ни на мгновение. Мы должны быть абсолютно уверены, что нейтрализовали всех захватчиков.
Из режима ночного зрения мы перешли на видимый свет. Мощными лучами тактических фонарей, установленных на оружии, мы освещаем внутренний трап, по которому сможем подняться на верхний этаж. Бойцы поднимаются по трапу, стараясь найти баланс между скоростью передвижения и взаимным огневым прикрытием. На полпути по трапу сооружение сильно задрожало. То, что похоже на подводное землетрясение, на самом деле является энергией, развиваемой мощью вертолета EH-101, винты которого создают внезапный и необычайно интенсивный порыв ветра, ударяющий по пластиковым модулям платформы. Вертолёт Военно-морских сил пикирует вниз, чтобы достичь вершины сооружения, и теперь завис над крышей, чтобы в кратчайшие сроки с помощью тросовых систем спустить операторов подгруппы «ОМЕГА» — подразделения, задачей которого является усиление нашего штурма. «101-й» сопровождают два небольших и маневренных борта AB 212, которые служат в качестве снайперских платформ.[9] Пары снайперов, занявшие боевые позиции, каждая на своём вертолёте, слегка высунулись из люков. Они вооружены винтовками HK-417 с шестнадцатидюймовым стволом, оптическими и тепловизионными прицелами — незаменимыми инструментами, с помощью которых им удаётся отличить плохих парней от хороших. Их задача — обеспечить безопасность зоны высадки и оказать нам поддержку при зачистке внешних конструкций платформы, имеющих углубления и укрытия, в которых могут скрываться возможные террористы.
Вспомогательные модули, в которых мы находимся, трясет с такой силой, что я сильно сомневаюсь в их прочности: кажется, что они вот-вот рухнут. Бойцы прибывшей на вертолете группы, с помощью прочного троса, закреплённого на вертолёте, контролируемо спускаются вниз и заканчивают спуск на крошечной вертолётной площадке, расположенной в самой верхней части сооружения, примерно в пятидесяти метрах от уровня моря.
Враг оказывается зажатым в безжалостных тисках, не оставляющих никакого пути к отступлению: ему остаётся только сдаться или быть сметённым нашим скоординированным штурмом. Подгруппа «ОМЕГА» зачищает верхние этажи, пока мы продолжаем подниматься по трапу, словно находясь внутри кухонного блендера.
Я успеваю пройти всего десяток ступенек, прежде чем на меня обрушивается град выстрелов. Слышно, как пули с свистом разбиваются о стену, всего в нескольких сантиметрах над головой. В этот самый момент мне хотелось бы обладать такой же способностью к самозащите, какой может воспользоваться черепаха, когда ей угрожает опасность: я хотел бы втянуть голову в панцирь, но, к сожалению, у меня нет такой возможности. Единственная защита, которая у нас есть, — это железная убеждённость, с которой мы сокрушим террористов. Мы не можем отступать. Мы должны продвигаться вперёд, продолжать двигаться, стрелять и поддерживать связь.
«Урок, который я считаю самым важным из всех, заключается в следующем: ты не мёртв, пока не умер»
(Дэйв Гроссман, О бое)
Трап заканчивается небольшой площадкой, примыкающей к тесному коридору, откуда можно попасть в помещения, расположенные на верхнем этаже.
Мы слышим выстрелы.
Головной оператор, то есть первый боец оперативной группы, реагирует на угрозу. Он немедленно открывает ответный огонь, точно обстреливая дверной косяк, откуда доносятся выстрелы противника. Чтобы не упустить инициативу, ребята, находящиеся ниже, бросают светошумовые гранаты в сторону полуэтажа и коридора. Лестничный пролет оживает, словно внутри неё внезапно появилась рождественская ёлка, освещённая взрывающимися шариками. Хлопки, происходящие над нашими головами, издают невыносимый металлический грохот, но в то же время для нас он звучит обнадёживающе.
Мы больше не находимся под вражеским огнем, угроза отступила. Наш маневр, похоже, принёс свои плоды: мы вновь завоевали тактическое преимущество. Можно продолжать зачистку.
Дверь первой комнаты в коридоре, на которую мы наткнулись, широко распахнута: это угроза, с которой нужно немедленно разобраться. Запасные светошумовые гранаты закреплены сзади на спине в верхней части баллистического жилета оператора, идущего передо мной, чтобы тот, кто идет сзади, мог быстро их схватить. На этот раз именно мне предстоит воспользоваться такой возможностью.
Я беру две гранаты у коллеги, показывая их ему так, чтобы его сектор обзора и линия прицеливания никоим образом не нарушались. Простота этого жеста не требует сопровождения приказами или устными указаниями: его внутренний смысл можно свести к следующей фразе: Друг! Я сзади! Следую за тобой!
Я вытаскиваю у гранаты чеку и заранее бросаю её, чтобы обеспечить динамичный вход в комнату. Траектория полета точна, и можно видеть, как граната исчезает внутри помещения, а затем взрывается в ослепительной вспышке, сопровождаемой оглушительным грохотом, который накрывает всех, кто там скрывается.
Первый номер, находящийся у двери, врывается внутрь, я следую за ним, прикрывая ему спину.
«Первый номер всегда прав, и помните: нейтрализовать угрозу; прикрыть; двигаться!» — в памяти эхом отзываются железобетонные правила, которые инструкторы без устали повторяли нам во время тренировочных сборов по ведению ближнего боя в помещении.
Мой взгляд, следуя за стволом оружия, прочесывает сектор, за который я отвечаю. Я выискиваю цели для поражения; угрозы, которые нужно нейтрализовать; заложников, которых нужно спасти.
Слева, в противоположном углу комнаты, штабелями стоят металлические шкафчики. Похоже, их специально расставили так, чтобы они служили укрытием для тех, кто захочет спрятаться. Моя позиция, которая является самой уязвимой, позволяет мне быстрее вступить в бой с возможной скрытой угрозой.
Я направляюсь в сторону этой импровизированной баррикады только после того, как запросил у своего coppio разрешения на движение. Коллега слева от меня приближается, оставаясь немного позади, стараясь обеспечить мне огневое прикрытие. Это напоминает танец птиц, летящих стаей: остальная часть стаи следует за лидером. По мере продвижения мы подстраиваемся под ситуацию.
Я подхожу к шкафам, открывая и освещая «слепой угол». За этим препятствием мельком виднеется спина незнакомца. Вероятно, это тот самый парень, который всего несколько секунд назад обрушил очередь выстрелов вниз по трапу. Вот он, прямо передо мной, стоит на коленях, сгорбившись, и судорожно возится с чем-то, что я не могу разглядеть.
Во мне возникает желание сбить его с ног, выпустив в него целый магазин. Указательный палец правой руки готов нажать на курок. Нет! Я не должен позволить инстинктам взять верх! Нас учат различать угрозы и открывать огонь по врагу только тогда, когда это остается последним оставшимся вариантом. Сегодня мы проявим снисходительность, дадим ему ещё один шанс.
— Руки вверх!!!
Я кричу человеку, чтобы он оставался стоять на коленях, держа руки на виду. Лучи тактических фонарей, освещающие остальные части комнаты, которые ещё не проверены, переключаются с одной цели на другую, словно эстафетная палочка. Мы не должны бросаться на него, это было бы ошибкой. Мы не должны поддаваться на провокации. Однако мой очень агрессивный тон, похоже, не заставил незнакомца отказаться от своих воинственных намерений. Я вижу, как он пытается совершить последнее отчаянное угрожающее действие.
— Не шевелись!!! Подними руки!!!
И вот этот миг настает. Я безошибочно различаю контур автомата Калашникова, всемирно известного как АК-47. Сказать больше нечего, слов больше нет. В таких случаях, к сожалению, неизбежен переход на язык насилия — язык оружия.
За мгновение до того, как ствол вражеского оружия оказался у меня перед лицом, я инстинктивно произвел два выстрела, прозвучавших в быстрой последовательности, которые попали ему в нижнюю часть тела, на уровне живота — область, которая не должна быть защищена какими-либо бронежилетами, надетыми под одежду. Третий, решающий выстрел, произведённый более целенаправленно, попадает ему в голову, в так называемую зону «Т», — область между бровями, носом и ртом, расположенную на одной оси со стволом мозга и мозжечком, структурами центральной нервной системы, играющими решающую роль в контроле жизненно важных функций и движений тела.
Террорист замирает, сгорбившись на полу. Оружие, упав на пол, издает металлический звон, и остается лежать неподвижно. Я могу ослабить нажим на спусковой крючок. Теперь, вместе со своим coppio, я приступаю к зачистке остальных частей помещения и только после этого завершу обыск противника, который более не подает признаков жизни, но который ни на мгновение не исчезал из поля зрения прицелов нашего оружия.
— Обеспечить безопасность объекта!
Приказ, прозвучавший прямо в радионаушниках, доносит до всех операторов решающую информацию: объект находится под нашим полным контролем. Решающий штурм в целом длился не более шестидесяти секунд. Перевод в режим готовности, планирование операции, подготовка и изнурительное погружение под водой — и всё это ради шестидесяти проклятых секунд. Очень долгая минута; долгая, как целая жизнь.
Все заложники целы и невредимы, террористы обезврежены. С нашей стороны нет даже раненых.
Освобожденный персонал, прежде чем его переведут в безопасное место, необходимо собрать в одном месте и проверить, чтобы исключить возможность наличия среди них каких-либо скрывающихся враждебных элементов. Террористы, захваченные живыми, доставляются и распределяются по помещениям на нижнем этаже.
— Конец учений!
Условный приказ, произнесенный группой инструкторов, разносится по частотам радиосети, объявляя об окончании оперативных учений. Отдел боевой подготовки, возглавляемый людьми, отвечающими за обучение и подготовку наших групп, взял на себя задачу организовать на удаленной морской платформе, расположенной в Средиземном море, учебный, но реалистичный сценарий, в рамках которого мы участвовали бы в операциях по борьбе с морским терроризмом. Особая важность подобных задач, побуждает наше Подразделение проводить в этом отношении регулярные тренировки.
Пока ещё не время расслабляться: мы должны обеспечить безопасность всего имеющегося у нас снаряжения, уделяя особое внимание оружию, которое по-прежнему заряжено. Наибольшее число происшествий происходит именно тогда, когда люди расслабляются и напряжение спадает. Объективная и точная статистика требует, чтобы в конце всех наших действий, без разницы, реальные ли это операции или учения, применялись тщательные и очень строгие протоколы безопасности.
Все виды оружия, в том числе и те, что используются условным противником, были модифицированы для применения специальных боеприпасов под названием SIMUNITION[10] которые, хотя и относятся к категории несмертельных средств, ни в коем случае не должны позволять нам попадать в ловушку поверхностной невнимательности. Оружие следует считать заряженным, даже если оно таковым не является.
«Момент наибольшей уязвимости — это мгновение сразу после победы»
(Наполеон Бонапарт)
Я извлекаю патроны из трёх видов оружия, за которые отвечаю: пистолет-пулемет H&K MP-5, пистолет GLOCK и ружье 12-го калибра. Переключаю в положение «ВЫКЛ.» селектор радиостанции и выключатель ночного прицела. Процедура заканчивается новой полной проверкой: я хочу быть уверен, что ничего не потерял и не упустил из виду.
Мы перемещаемся в помещение на нижних этажах, так как в комнатах, где проходил штурм, оставаться нельзя — из-за запаха пороха, дыма и взрывчатки, насыщающего воздух, там с трудом можно дышать. Эффективный и незаменимый персонал, занимающийся тыловым обеспечением, организовал нам небольшой уголок для перекуса. Я залпом выпил горячий чай — один из лучших, что мне когда-либо доводилось пробовать. Ощущение опьяняющей сладости усиливается усталостью и холодом, который теперь, когда вода, впитавшаяся в неопреновый гидрокостюм, начинает остывать, ощущается ещё сильнее. Я продолжаю пить, шевеля частями тела в поисках нового тепла.
Нас ждёт краткий разбор проведенной операции, по сути, беседа, в ходе которой останавливаются на ключевых моментах наших действий. Инструкторы выделяют аспекты, заслуживающие особого внимания. Слово берёт и Майк, оперативник британской Специальной Лодочной Службы, наблюдавший за учениями в рамках обычного обмена опытом с аналогичными зарубежными спецподразделениями. После интенсивной служебно-боевой командировки в Афганистане Майк уже несколько месяцев занимается работой в группе по борьбе с терроризмом своего подразделения. Он внимательно наблюдал за нашей работой, благодаря чему у него появилась возможность высказать объективные и интересные соображения. Девиз британских подводных диверсантов — «Силой и хитростью» — фраза, которая всегда интриговала меня своей конкретностью и отстраненным реализмом.
Сейчас стоит глубокая ночь, остальные оперативные аспекты учебной операции будут обсуждаться и углубленно анализироваться, когда мы вернемся на базу. Пока же подгруппа «ОМЕГА» поднимается в вертолёт, подгруппа «ГАММА» забирает оборудование, оставленное в воде.
Мы спускаемся по железному трапу, стараясь не шуметь и не заглядывать в тёмные углы. Террористы побеждены.
Завершив личную и групповую подготовку, мы садимся на моторные катера, окрашенные в чёрный, словно ночь, цвет.
Движимые мощными двигателями, мы мчимся по поверхности моря со скоростью более пятидесяти узлов. Ветер развевает мои волосы. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на платформу, на которой еще недавно находился враждебный и опасный противник. Гигантское морское существо, получив смертельный удар прямо в самое сердце, перестало биться. Красные огни, обязательные для обеспечения безопасности судов и самолётов, которые могут пролетать над ним, — единственные признаки, позволяющие обнаружить его издалека. Они выделяются, словно два зловещих, налитых кровью, глаза. Морской туман окутывает и скрывает его безжизненное стальное тело, которое, кажется, сгибается над самим собой, как те учебные враги, которых нам совсем недавно пришлось побеждать. Его конечности состоят из ферм, стальных труб и подводных зондов, способных погружаться в морские глубины, а затем проникать в недра и пробивать земную кору. Алчные руки из стали, которые с силой впиваются в землю, стремясь добыть столь желанную, жизненно важную и прибыльную добычу.
Я обращаю взгляд вперёд, где вдали нас ждёт ликующее побережье, озаренное жизнью. Твёрдые кили моторных катеров врезаются в чёрную, как смоль, морскую воду, разделяя её пополам. Белесые следы освещают поверхность, которая оживает, словно острый и заостренный спинной гребень каймана — нашего символа: необыкновенно сильной и выносливой рептилии, эволюционировавшей на протяжении миллионов лет, и которая сегодня, безмолвно и безопасно, доставит нас домой.
Из какого полка братья?
Слово, дрожащее в ночи.
Листья, едва появившиеся.
В воздухе измученном
против воли восстание
человека, свидетельствующего свою хрупкость.
(Джузеппе Унгаретти, Братья)[11]
Примерно через пятнадцать минут плавания катера достигают причала, где нас ждут сотрудники технической службы, которые помогают при швартовке. Вспомогательный персонал, который ежедневно обеспечивает нашу работу, состоит из профессионалов, всегда готовых и неизменно внимательных к устранению как крупных, так и мелких механических и организационных недостатков.
Мы ловко сходим с плавсредств, унося с собой всё личное снаряжение. Ребята из отряда молча направляются в оперативную зону, где расположены боевые модули — помещения, в которых обсуждаются и планируются боевые операции, а также где хранится снаряжение, необходимое для подводных работ, и, конечно же, расположены чисто обеспечивающие помещения, такие как столовая и комнаты, в которых мы отдыхаем и расслабляемся. Нас ждёт горячий душ и привычный ночной перекус, который, как всегда, организуют тыловики, поэтому все быстро раскладывают всё свое снаряжение.
Я снимаю снаряжение: тактический жилет, ремень, оружие, аккуратно укладывая всё у своих ног. Снимаю гидрокостюм, словно змеиную кожу, неохотно сползающую с меня. Холод проник до самых костей, и обнажённое, поникшее тело дрожит, пытаясь согреться. Я погружаюсь в душ: вода очень горячая, моё тело исчезает, окутанное мгновенно образовавшимся облаком водяного пара.
«Дорогой, ты заставил меня охрипнуть! Сколько раз я просила тебя выйти из воды?» — такими были бы слова моей матери, произнесенные нежным и заботливым тоном, если бы она сейчас увидела, в каком состоянии находится моя кожа.
«Хлеб с глотком молока — это победа! / Теплая комната — выигранная битва! / Пока ты не станешь взрослым, / я должна сражаться день и ночь».
(Бертольд Брехт, Колыбельная)
Изабеллы больше нет. Мне не хватает её ласковых упреков, так преисполненных любви.
ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] Итал. Regia Marina. Итальянский Королевский флот.
[2] Старший «двойки» (итал.)
[3] Группа «Гамма» — секретное специализированное подразделение боевых пловцов-водолазов, находившееся в подчинении 10-й флотилии M.A.S. итальянского королевского флота и специализировавшееся на подводных диверсиях (прим. переводчика).
[4] Англ. Kydex. Термопластичный / термоформованный сплав ПВХ и акрила, изначально разработанный для потребностей авиационной отрасли (прим. автора).
[5] Tiziano Terzani, Pelle di leopardo. (прим. автора). Тициано Терцани (1938 – 2004 гг.) — известный итальянский журналист и писатель, в своих произведениях поднимающий вопросы взаимоотношений Востока с Западом. Он был одним из немногих западных репортёров, ставших свидетелями взятия Сайгона Вьетконгом, что он и описал в указанном произведении под названием «Шкура леопарда. Дневник корреспондента вьетнамской войны 1972—1973 гг.» (прим. переводчика).
[6] Во время боевых или учебных погружений под этим словом понимается напарник, оператор, с которым вы связаны с помощью нейлонового тросика (прим. автора).
[7] Квалификация специалиста спецназа, позволяющая ему в совершенстве владеть способами и оборудованием, используемыми для проделывания брешей в зданиях и обеспечения проникновения группы внутрь (прим. автора).
[8] Железная дубина, обычно используемая для выбивания внутренних или внешних конструкций зданий, таких как двери, окна, ворота.
[9] В настоящее время мировой рекорд по дальности снайперской стрельбы в боевых условиях составляет 3540 метров, он был установлен в Ираке в 2017 году сотрудником канадской группы JTF-2 (Joint Task Force 2) из снайперской винтовки McMillan TAC-50 калибра .50 BMG (прим. автора).
[10] Нелетальные патроны, содержащие краску. Это очень интересное вспомогательное средство для обучения, поскольку сочетание их воздействия «попадание = боль» вписывается в концепцию «привития стресса», способную повысить напряжение и развить, с учетом необходимых пропорций, ощущение и основные мышечные рефлексы, которые должны сработать в реальном бою (прим. автора).
[11] Джузеппе Унгаретти (1888 – 1970 гг.) — итальянский поэт и переводчик, один из основателей итальянского герметизма. Стихотворение «Братья» здесь цитируется в переводе Ирины Гончаровой (прим. переводчика).
|
