Текущее время: 26 июн 2019, 19:41


Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 12:05 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2013, 19:45
Сообщений: 70
Откуда: Псков
Команда: Foxtrot, TF Gondony Glaz
Изображение
От автора
Самым тяжелым с чем я столкнулся при написании этой книги, было попытаться перенести значимость тех событий на бумагу и сформулировать их важность для читателя. Эта книга не только о серии интенсивных перестрелок, которые длились в течение нескольких дней, но и самых стратегически важных сражениях в Афганистане, о которых вы никогда не слышали, но последствия, от которых оказали непосредственное влияние на войну с терроризмом. То, что предполагалось как спланированная военная операция, разработанная Международными Силами Содействия и Безопасности для уничтожения известных укрытий противника вскоре превратилась в жестокую битву, центральную роль, в которой играли непроверенные войска НАТО, подтолкнувшая Талибан и их иностранных наемников, полностью изменить способ, борьбы с силами коалиции. Это была трудная борьба за удержание линии фронта против возрождающегося противника, ставшая катализатором для нового осмысления того, что потребуется Соединенным Штатам и их союзникам, чтобы продолжать вести войну.
Начальная фаза Операции "Медуза", продолжалась в течение почти двух недель в конце лета 2006 года. Сама операция и ее последующие этапы в конечном итоге распространилась на боевые действия следующих нескольких месяцев. Моя команда была одной из пяти, которые принимали непосредственное участие на всех этапах этой операции, и решившей остаться в неспокойном районе Панжваи по завершении операции Медуза. Обозначенной как ODA 331 моей команде было приказано очистить от Талибана и иностранных наемников территорию размером с Род-Айленд, уменьшить их влияние, восстановить законную власть и оказать содействие в обеспечении безопасности в этой сельской местности. Эта сложнейшая задача была возложена на 10 человек. Таковы были превратности войны.
Этот рассказ есть мои воспоминания о пережитых мной и моим отрядом Специальных Сил событиях с августа по сентябрь 2006 года. Это будет честное изображение солдат Специальных Сил перед лицом испытаний в Афганистане. Язык и юмор настоящий, не всегда невинный и политкорректный. В этом проекте нет скрытых мотивов и скрытого подтекста, это ни в коем случае не повод для споров и поиска виновных. Это просто рассказ об обычных людях, которые делали невероятные вещи перед лицом огромных трудностей.
При написании этой книги соблюдены все правовые и оперативные нюансы. Я использовал только имена и позывные для описания героев рассказа, за исключением тех людей, о которых ранее уже упоминалось в открытых источниках. Некоторые позывные были изменены в виду безопасности. При написании этой книги я сделал все, чтобы соблюсти требования безопасности Командования Сил Специальных Операций Армии Соединенных Штатов и требований старого-доброго здравого смысла.
При описании этой истории я не ставил перед собой цель поднять кому-либо рейтинг или делать какие-либо политические заявления. В изображении событий я строго придерживался фактов, а не мнений. Они либо происходили, либо нет. Тем, кто решил, что я «диванный» эксперт, решивший написать книгу об описываемых событиях я просто скажу, что достоверность этого рассказа исходит не только от меня, но и от почти трех десятков операторов, командиров сил специальных операций стран членов ISAF и солдат афганской национальной армии, которые служили со мной и которые впоследствии были опрошены для этого проекта, чтобы обеспечить его точность. Беседы и диалоги были воссозданы из их интервью, отчетов, моих собственных заметок и воспоминаний.
Эти люди были моим компасом, моим гидом на платформе истины для этого проекта. У афганцев есть поговорка на пушту «Dagga tse dagga da» - это то, что есть.
Такова эта история. Это наша история. De opresso liber. Маршируй или умри.
Расти Бредли
Апрель 2009
Кандагар, Афганистан



Предупреждение: представленные мнения принадлежат авторам и не обязательно совпадают с точкой зрения Министерства обороны, его ведомств и персонала.

Источник: http://www.platon-psk.livejournal.com


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 12:07 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2013, 19:45
Сообщений: 70
Откуда: Псков
Команда: Foxtrot, TF Gondony Glaz
Глава 1. Первый контакт.

Сентябрь 2006

Первые пули врезались в лобовое стекло, подобно, отбойному молотку. Я вздрогнул, ожидая худшего. К счастью, бронированное стекло сделало своё дело, иначе мои мозги были бы разбросаны по всей кабине. Выстрел от РПГ пролетел всего в нескольких футах от нас, так близко, что я смог увидеть подпружиненные плавники стабилизаторов, которые могут легко срезать голову взрослого мужчины, ногу или руку или уничтожить небольшой автомобиль с ужасающей быстротой. Дымные трассы от них повисли в воздухе. Грохот пулеметов был оглушительным и всепоглощающим. Мы только что оказались на поле боя.
Операция «Медуза» крупнейшая наступательная операция в истории НАТО превратилась в полный кошмар. Поблизости, наступление основных сил канадцев, попавших в противотанковую засаду, сначала захлебнулось, а потом и вовсе прекратилось из-за боев в городских условиях. Моя команда Специальных сил и наши афганские союзники были в пяти минутах езды от этого ожесточенного боя на базе Sperwan Ghar, расположенной на удаленном холме в районе Панджваи в западной части провинции Кандагар. Две другие группы SF, усиленные афганскими солдатами продвигаясь вверх по холму, оказались под шквальным огнем. Если бы мы могли захватить этот холм, мы могли бы вызвать удар с воздуха, чтобы поддержать наших союзников по НАТО.
Первые две минуты боя самые важные. Вы узнаете кто вам противостоит уже в первые тридцать секунд если, конечно, проживете так долго. Пулеметы, обстреливающие наши мобильные броневики (GMVs) и залпы РПГ подсказали мне, что мы сражаемся против врага, который точно знает, чего хочет. Уже сейчас Талибы нанесли серьезный удар по механизированной колонне канадцев, выведя из строя около десятка солдат и уничтожив несколько бронемашин. Я слышал переговоры канадцев по радио. Они боролись за свои жизни. Как и все мы.
Это была моя третья поездка в Афганистан, и когда я семь месяцев назад покидал его, мы почти изгнали талибов из Кандагара. Они были сломлены и разбиты. Но с тех пор силы НАТО взяли под контроль южную часть Афганистана, заменив американские подразделения сборной группировкой войск со всего мира. Командование НАТО занято в основном созданием групп реконструкции, а не боевых подразделений для поддержания безопасности, которые имеют решающее значение для проведения восстановительных работ. Спустя пять лет войны изменения в стратегии привели к самому кровавому периоду с момента падения режима талибов в 2001 году.
Мы предупреждали, что Талибан снова набрал силу. У них были тысячи бойцов, мечтающих захватить Кандагар, столицу провинции и южного Афганистана. Эти ребята не были, как раньше, сбродом местных жителей. Это не были те старые разрозненные силы талибов, которые надеялись убить неверного, как им это предписывал Аллах, и прожить еще один день. Теперь талибы действовали синхронно и скоординировано. После залпа из РПГ противник перенес огонь на наши тяжелые пулеметы, стремясь повредить их или вывести его оператора из строя. Это был первый намек на возрождение сил Талибана полностью сосредоточенного на вытеснении коалиционных сил из южной части Афганистана. Теперь, садясь в наши грузовики, мы столкнулись с сопротивлением врага, которое редко встречали после первых месяцев войны.
Жесткий удар по правой задней части нашего грузовика напугал меня. Я высунулся наружу, и повернул голову, в этот момент увидел ярко красную вспышку от другого врезавшегося в землю снаряда РПГ. Посыпавшиеся со стороны талибов красные трассеры их пулеметов врезались в борта машин и землю вокруг нас, рикошетя во всех направлениях. Я повернул свой пулемет М240 в этом направлении так быстро, как только мог. Сеть канав, которые проходили в шести футах от нас и покрытых густой растительностью в некоторых местах разразилась огнем противника.
«Контакт справа, контакт справа!» - заорал я, перекрикивая грохот пулеметов. Все пулеметы и гранатометы моей команды сосредоточили огонь на противнике. Нужно было обрушить на врага столько огневой мощи, сколько это было возможно.
Перед нашим грузовиком были в основном здания и окружающие их глиняные заборы. Мы были открыты и уязвимы. Взрыв РПГ около переднего бампера наполнил мой рот сильной зубной болью и сильным привкусом взрывчатого вещества, но я был жив. Противник был справа, спереди и слева. Их засада почти разрезала нашу колонну на две части. Не давая подкреплению вступить в бой. Это было их первостепенной задачей. Разделить нас, привести в смятение и уничтожить каждого из нас. Нам нужна поддержка с воздуха СЕЙЧАС!
Голландские боевые вертолеты Апач кружили над нами. Глухой звук огня их 30-мм пушек был словно музыка. Первые две из четырех 70-мм ракет попали в высокий дом, который был не дальше чем в ста метрах от меня. Сильные взрывы проделали в доме большие трещины, и как только пыль осела, афганские солдаты открыли по ним огонь, убив четыре или пять, выбегавших из здания ошеломлённых и растерянных боевиков движения «Талибан». Убитые обычно падают, словно тряпичные куклы, так было и в этот раз.
Я предполагал, что мы столкнулись с пятьюдесятью или восьмьюдесятью боевиками вокруг холма. У нас же было шестьдесят солдат АНА, тридцать операторов SF из трех А-групп и одна команда управления В-группы. В-группа должна была состоять из двенадцати человек, но сейчас их было только четверо в грузовике. Наша цель - пост Sperwan Ghar располагался на господствующей высоте над долиной фермерских хозяйств, разделенных системой глубоких канав. Этот пост был стратегически важен, потому что тот, кто им владел, контролировал всю долину вверх и вниз по течению реки.
Пытаясь продвигаться к горе, мы запросили по рации в тактическом операционном центре (T.O.C.) дополнительные разведданные. В T.O.C. в режиме реального времени с помощью беспилотника Predator наблюдали за ходом битвы, которая кардинального отличалась от того, с которой нас знакомили на брифинге.
«Коготь 30, это Орел 10. Сложилась следующая ситуация: количество врагов не десятки, а сотни, может быть, даже тысячи. Они повсюду! Вы слышите, прием?»
Мы уже расстреляли половину боезапаса. Теперь мы оказались еще в подавляющем меньшинстве против сотен боевиков Талибана, окруженные со всех сторон.
У нас очень серьезные проблемы.

Источник: http://www.platon-psk.livejournal.com


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 12:08 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2013, 19:45
Сообщений: 70
Откуда: Псков
Команда: Foxtrot, TF Gondony Glaz
Глава 2. Этот запах канализации.

Август 2006

Массивные колеса транспортника С-17, взвизгнув, коснулись посадочной полосы аэродрома в Кандагаре. Самолет резко дернулся, его мощные двигатели ревели до тех пор, пока он, наконец, не покатился к остановке в конце взлетно-посадочной полосы. Спустя 10 минут нам разрешили отстегнуть ремни, мы оставили свои удобные места, расположенные по бокам грузового отсека. Парни сползи с поддонов с продовольствием и тентов, покрывавших грузовики. Никто не разговаривал, все выглядели, как лунатики. Толчок колес при ударе об асфальт разбудил нас. Протерев заспанные глаза, я потянулся и оглядел фюзеляж самолета, остальная моя команда тоже проснулась, но выглядела неважно. Ревущие двигатели дотолкали самолет до большой белой буквы W, нарисованной на ВПП и затем он вырулил к терминалу.
Полет всегда был для меня важным поворотным моментом, когда я осознавал реальность, что идет война, и скоро я окажусь в самом её центре. Семнадцать часов назад, когда самолет поднялся в воздух, я попытался отбросить страхи о будущей жизни. Это были больше ментальные переживания, чем физические, ведь в следующие восемь месяцев мне предстоит быть дипломатом, миротворцем, учителем и охотником. В плохие дни я буду в роли охотника.
Оставлять свою семью всегда было самым трудным. Это хуже чем находиться в бою, хуже, чем дерьмовые условия жизни или хуже чем быть раненым. Неизвестность делает этот момент еще более тяжелым. Я никогда не знаю, когда говорю «пока» в последний раз. Когда я был молод, я думал о женитьбе, хотел сильную независимую жену, которая могла бы позаботиться о моей семье, если со мной что-нибудь случится. Бог дал то, чего я хотел. Но разлука берет свое. У моей жены уже усталый вид. Оставлять ребенка мучительно больно. Он хочет знать, почему вы уходите, но вы не можете ему этого объяснить. Но почему-то для меня это слишком просто. Моей семье трудно понять причину, по которой я постоянно уезжаю за тысячи километров, чтобы сражаться. У нас нет на этот случай особых ритуалов. Я просто стараюсь провести как можно больше времени с семьей, перед тем как отправиться в Форт-Брэгг.
Когда я пришел в армию, «Буря в пустыне» уже подходила к концу. У меня было высшее образование, но не было возможности поступить в офицерскую школу. Но для меня это было не важно. Я просто выполнял свой долг и смотрел на мир. Прошло совсем немного времени, прежде чем я стал сержантом корпуса. Мне нравился дух товарищества, и я был готов учиться всему, чему мои старшие по званию сержанты готовы были меня научить. Я был словно губка, впитывая все чему меня учили. Я получил свои рейнджерские петлицы, прошел воздушно-десантную подготовку и даже окончил школу следопытов в Малайзии. И несколько лет спустя я получил шанс поступить в офицерскую школу, в конечном итоге был отобран в Специальные Силы. Будучи еще сержантом, я всегда чувствовал, как надо работать, мотивировать и вести за собой людей, это сделало меня лучшим офицером. Эти навыки и внимание к деталям сослужили мне хорошую службу в дальнейшем.
Когда я окончил квалификационные курсы Сил Специальных Операций, мне досталась команда, достойная игры за Супер Кубок. После моей первой смены в составе Специальных Сил некоторые мои старшие товарищи были вынуждены уйти в службы технической поддержки, чтобы оставаться в составе спецназа. По-моему, убирать людей из сплоченного коллектива с таким огромным опытом не лучшая идея, но моё личное мнение тут никого не волнует, мы ведь, в конце концов, в армии. К счастью, остальные члены моей команды были отличными наставниками. Когда новые ребята прибывали, они немедленно становились частью команды, и мы вместе двигались дальше.
Очень скоро после присоединения к своему отряду я понял, что солдаты Специальных Сил и наша организация для окружающих в целом достаточны загадочны. Мы живем, работаем и учимся в рамках одной системы взглядов и понятий. С одной стороны, каждый день был похож на 12 сентября 2001 года, когда мы наконечник копья, живем на заднем дворе у террористов с минимальной поддержкой или вовсе без неё. Наша страна требовала крови и голов террористов, прячущихся в Афганистане, и мы должны были стать инструментом этой мести. С другой стороны, мы пытались построить заново эту страну, освободить людей от жестокой идеологии Талибана – это более сложная задача. Чтобы выполнить это ключевое задание нашей миссии необходимо полностью отрешиться от западного мышления и принять мышление Афганистана, погружая себя в его общество, племена, языки, культуру, религию и основы его философии. Было крайне важно определить и удовлетворить потребности афганского народа, поскольку они встали на путь перехода от воины к миру. Они нуждались в безопасности, образовании, организации честного политического представительства и гражданской инфраструктуры. Мы поняли, что такой переход займет несколько поколений и будет стоить кучу денег. Мы понимали, что Афганистан как государство обязательно одержит победу в этом стремлении, иначе все наши жертвы будут напрасными. Афганцы не видят свою страну на кладбище других империй. Мы были там не для того, чтобы одержать победу над этой страной, а для того чтобы помочь им восстановить свою страну, и афганцы это знают.
Пока C-17 летел сквозь ночное небо, я вспоминал свою последнюю смену в качестве командира команды спецназа, анализируя наше обучение перед миссией и подготовку к наступающему развертыванию. Нет других подразделений в американских войсках столь же универсальных как команды спецназа армии США. Основу появившихся после Второй Мировой войны Специальных Сил составили наиболее подготовленные подразделения армии США. Стандартная команда спецназа, называемая Оперативное Соединение Альфа, или ODA, разработана, чтобы работать независимо, и состоит из двенадцати мужчин во главе с капитаном и уоррент-офицером. Остальная часть команды составлена из NCOs-сержантов. Два сержанта 1-го класса служат сержантом команды и сержантом разведки. У каждой специальности в команде также есть два сержанта, один сержант 1-го класса и один штаб-сержант. Сержанты-специалисты по вооружению и амуниции - эксперты по тактике и поддержанию в исправном состоянии вооружения команды, такого как винтовки, автоматы, и ракетные пусковые установки. Сержанты-инженеры специализируются на минно-взрывном деле, и они также ответственны за снабжение команды. Сержант-медики - лучшие травматологи в армии, но они могут лечить зубы и другие распространенные заболевания, и даже имеют навыки в ветеринарии. Сержанты-связисты обслуживают радиостанции и компьютеры команды, а так же поддерживают связь команды с внешним миром.
Моя команда изучала пограничный район между Афганистаном и Пакистаном несколько последних месяцев. Отдаленная, дикая зона племен в Пакистане, протянулась на пятьсот миль вдоль афганской границы, была территорией беззаконья и насилия в течение многих столетий. Сегодня она является питательной средой для джихада. Талибан и бойцы Аль-Каиды осели там, чтобы использовать эту область в качестве плацдарма для нападений на Афганистан, и как учебный полигон для террористических атак во всем мире. Эту область Пакистана, неподконтрольная правительству и недоступна американским войскам.
Мы знали плохих парней, игравших здесь ключевую роль. На наших картах были нанесены маршруты Талибана, определены вероятные укрытия и места засад. Наша рота спецназа, совместно с 173-ей воздушно-десантной бригадой, почти заперла силы Талибана в провинции Кандагар во время нашей последней смены восемь месяцев назад, и я надеялся добиться таких же успехов и на сей раз.
Через несколько минут самолет наконец-то остановился и командир экипажа в летном комбинезоне песочного цвета и тяжелом бронежилете открыл заднюю дверь грузового отсека.
«ОК, капитан,» - усмехаясь произнес мой стрелок Зак, глядя как командир экипажа одетый в бронежилет идет к грузовому выходу – «Мы внутри десяти тонного самолета, заправленного пятью тоннами топлива и летящим со скоростью 400-600 миль в час. Последнее, что нам нужно сейчас - это вражеские пули.»
«Я знаю, Зак, я знаю» - сказал я.
Зак был новичком в команде, прибыв в начале лета, но ни что в нем не выдавало этого факта. Он был здоровенный, коренастый с большой хорошо развитой грудной клеткой, он вполне мог сойти за бойца боев без правил. В команде он был напарником Билла, сержанта 1-го класса, и вместе они сделали, чертовски, хорошую двойку. Зак отвечал всем требованиям группы. Он молод, груб, дерзок и раздражающе честен. Он мог бы запросто надрать кому-нибудь задницу. У него была густая черная борода, и я уже задумался над возможностью использовать его в гражданской одежде для работы среди местных. Я думаю, он мог бы легко замаскироваться и успешно работать с командой в опасных ситуациях. Зак обращается с оружием так же умело, как умело профессиональный гонщик водит свою машину, и постоянно поддерживал его в рабочем состоянии, чтобы, когда придет время, он мог гарантированно выбить все дерьмо из тех, кто встанет у него на пути.
Зак был единственным холостяком в нашей команде. Он всегда был любимчиком среди женщин и всегда ходил с какой-нибудь леди под руку. Зак постоянно поддерживал себя в отличной форме и не давал себе поблажек, будь то командные соревнования по физподготовке, стрельбе, количеству выпитых бутылок пива или разгадыванию Судоку, он всегда старался победить, даже если ради этого ему пришлось бы разбиться в лепешку. Его карьера только начинается, но его моральная стойкость будет служить ему еще многие годы. Глядя на него, у меня часто появляется желание стать лет на 15 моложе и на 20 фунтов легче. Будучи нашим партнером на тренировках Зак подгонял нас там, где это казалось уже невозможным. Это была одна из моих маленьких уловок. Если бы мне понадобилось когда-нибудь забить квадратный гвоздь в круглое отверстие, я всегда мог рассчитывать на Зака. Я бы с удовольствием путешествовал по миру с этим необыкновенным молодым человеком, пиная при этом баранов, которые в этом остро нуждаются. Несмотря на то, что он новичок, он не нахватался дерьма от других членов команды. Если он чего-то не умеет или не знает, нужно дать ему месяц и в следующий раз он сделает это лучше вас.
Двери грузового отсека открылись, и прохлада, которой мы наслаждались, на протяжении всего полета, уступила место жаре и духоте, ждущей нас снаружи. Афганистан пахнет, как открытая канализационная труба посреди соснового леса. От этого запаха мы все буквально осели в унисон друг другу.
Мы вернулись.
Как только двигатели заглохли, грузовики начали подтягиваться к хвостовой части самолета. Транспорты, представляли собой, грязные побитые пикапы Тойота Хайлакс – афганский эквивалент Тойоты Такома. Командир экипажа в ожидании вилочного погрузчика, которые к тому моменты уже громыхали впереди, разгружая поддоны с грузом в недрах фюзеляжа, быстро убрал огромные опорные цепи с поддонов в задней части самолета. На поддонах было все, начиная от оружия и боеприпасов и заканчивая канцелярскими принадлежностями. Один был доверху забит формой для афганской армии. Мы видели, как плохо были экипированы солдаты АНА во время нашей прошлой смены, и в этот раз мы захватили с собой из дома все свое свободное снаряжение: ботинки, форму, ремни, головные уборы, разгрузки. Я и многие другие в подразделении лично приобретали дополнительную экипировку для них. Мы знали, что им нужно, и хотели убедиться что это у них было. Это очень важно для молодой афганской армии.
Я вылез из самолета и ступил на бетон взлетно-посадочной полосы. Колени сильно болели от долгого нахождения в тесном пространстве. Прошло шесть месяцев, как я покинул аэродром Кандагара. Аэродром был построен примерно в 1960-ых годах Агентством Соединенных штатов по международному развитию (USAID) в качестве базы на случай нападения на СССР, но в 1979-ом Советский Союз вторгся в Афганистан и использовал этот аэродром в своих целях. После захвата рейнджерами в 2001 году аэродром стал основной базой вооруженных сил США на юге Афганистана.
Мастер сержант из тактического операционного центра (TOC) поприветствовал нас на летном поле и продолжил следить за разгрузкой поддонов, сверяя каждый с данными в своем блокноте. Как только последний поддон был закреплен на грузовике, мы были готовы отправляться.
Билл указал на грузовики для нашей команды.
Билл пришел к нам в середине 2005 года. Бывшему сержанту взвода рейнджеров понадобилось всего несколько дней, чтобы войти в наш ритм. Сейчас, как сержант 1-го класса и старший командир группы он отвечал за боевую и тактическую подготовку. Билл вырос в бедной сельской общине в Вайт Сэттелмент, штат Техас. Он был горяч, жилист, как ковбой из Далласа и любил высококачественный бурбон. Для таких людей, как Билл бой – это продолжение его личности. Если ситуация потребует Билл за считаные секунды из спокойного рассудительного члена команды превратится в отважного безрассудного героя. В команде никто так не знает тактику и оружие как Билл. Он расположил команду к себе, будучи всегда готовым, решить любую проблему. Когда он впервые присоединился к команде, он был физически крепким, мог легко обогнать любого из нас, больше всех отжимался, подтягивался и приседал, одним словом это был типичный рейнджер. Но быстро понял, что никому в армейском спецназе это нафиг не надо. Член Специальных Сил в бою должен уметь делать три жизненно важных вещи, будучи при этом полностью экипированным: сражаться, переносить раненного бойца так же в полной экипировке, и тащить рюкзак в гору. Так как большинство из нас были Рейнджерами, мы никогда не оставляли своих раненных товарищей, никогда. И после нескольких учений приближенных к боевым, Билл тоже это понял. Вскоре после этого он стал ежедневно тренироваться в тренажерном зале. Думаю, именно тогда он помешался на мышцах. С последней смены он набрал 20 фунтов (9 кг) мышечной массы.
Садясь в грузовик, я спросил у сержанта из ТОС о текущей ситуации.
«Сэр, ситуация довольно запутанная», - сказал он мне. «Вы бы лучше получили инструктаж у командования».
Билл наклонился ко мне и прошептал: «Что-то мне это не очень нравится».
Подразделения спецназа армии США располагались в нескольких минутах езды от аэродрома. Проехав мимо охранника в будке, мы выгрузились перед казармой – наспех сколоченного фанерного дома. Мы бросили своё снаряжение на кушетки, представлявшие собой хлипкие металлические рамы, взятые из старых советских казарм и покрытые тонкими дешевыми матрасами.
Поддоны с нашим грузом поставили неподалеку и Билл с командой решили убедиться, что все снаряжение было в порядке, в то время как я отправился в штаб на брифинг. «Капитан, я проверю тут все и позже вас догоню», - сказал Билл. Знакомиться с лагерем мне было не интересно, важнее было получить последние разведданные и доложить о прибытии нашему командиру подполковнику Дану Болдуку.
Свернув за угол, я встретил подполковника Болдука и подполковника Шинша – командира второго батальона третьего кандака (прим. – видимо афганский полк или бригада) афганской армии.
Невысокий худощавый подполковник Болдук был неисчерпаемым источником энергии. Даже рано утром он работал не покладая рук. Ему нравилось находиться среди солдат, большую часть своего свободного времени он проводил с ними, чтобы всегда быть в курсе происходящих событий. Ему не свойственно пустословие, как некоторым командирам. Он действительно всегда хотел знать, о чем думают его солдаты и как воспринимают те или иные события, эта информация помогала ему принимать решения. Болдук добровольно записался в OCS и впоследствии стал сержантом. Выполнение задания всегда было для него первостепенной задачей, но при этом он всегда ценил и заботился о солдатах. Ко всем в батальоне он относился как к профессионалам, будь то офицер или механик.
За мою пятнадцатилетнюю службу в армии у меня не было лучшего командира. Болдук подобно шахматному гроссмейстеру понимал важность деталей, что делало его смертельно опасным для врага. Казалось, он знал обо всех планах Талибана, ISAF, коалиции и даже командиров его команд еще до того как они начнут их реализовывать.
В 2002-2009 годах в Афганистане не было централизованной военной стратегии. Стратегия – это план действий, основанный на стремлении достичь определенной цели. Централизованная военная стратегия любого конфликта объединяет и направляет все свои элементы, работающие на выполнение этой стратегии, облегчая тем самым достижение намеченной цели. В отсутствии стратегии военные организации, особенно состоящие из многообразных международных сил, как например, в Афганистане, работают не согласовано, что сильно мешает достигать поставленные цели.
Если бы у нас в те годы была такая централизованная стратегия, нас задействовали бы чаще. Вместо этого мы получали постоянно меняющиеся приказы начальства, основанные на собственном профессионализме и стиле руководства, не обязательно согласующихся с планами других командиров, преследующих одни и те же цели и задачи.
Первое и основное условие для создания стратегии – необходимость четко понимать, какой страна должна быть в итоге. Эта задача не из легких. В спецназе мы понимаем это и то, на сколько, это важно, чтобы создать стабильное и безопасное национальное правительство и что правительство должно обеспечивать безопасность людей, удовлетворять их основные потребности. Если национальное правительство не хочет или не может их удовлетворять, то повстанческое движение будет мешать или пытаться само удовлетворить эти потребности, тем самым создавая условия для расслоения общества. Поняв, каким должно быть государство нужно определиться со средствами необходимыми для достижения этой задачи. Чтобы достичь конечного желаемого результата мы должны поставить ряд достижимых целей, и достигать их одну за другой.
Признавая присущие этой стратегии недостатки и недостатки методов ведения этой войны, члены нашей Task Force 31 или TF 31 и её командир сделали все возможное, чтобы разработать стратегию по выполнению поставленных нам задач, в том числе определению конечного результата и путей его достижения. Все подразделения, находящиеся в подчинении нашего командования, были обязаны придерживаться этой стратегии. Эта небольшая стратегия, разработанная группой спецназа, была частью национальных интересов правительства США и молодого правительства Исламской Республики Афганистан. Теперь, по крайней мере у нас было общее представление о том как должна развиваться ситуация в будущем, и мы упорно работали над этим. Это малая часть того, что должно было быть создано в итоге по всей стране.
Как гласит тайская пословица «Слона едят кусочек за кусочком».
Ниже приведено наставление, которое получили от командования 1-го батальона 3-й группы Специальных Сил (1/3 SFG) все командиры групп спецназа по проведению операций на территории Афганистана в 2005-2006 годах.

Для достижения долгосрочного воздействия на врага и местное население ваши действия по планированию операций должны носить разумный децентрализованный характер. Все операции должны проводиться под руководством Афганских Национальных Сил Безопасности (ANSF). Все что мы делаем, отражается на местном населении, поэтому наши действия должны быть направлены на его благо. Все ваши действия: военно-гражданские операции (СМО), информационные операции (IO), оказание гуманитарной помощи (НА), силовые операции должны сопровождаться встречами с деревенскими старейшинами, чтобы донести до них цели наших действий и легитимизации Исламской Республики Афганистан (IRoA). Эти действия будут иметь решающее значение в получении поддержки местного населения и упреждению планов противника по дискредитации сил коалиции и ИРА.
Будь то обучение на территории США или военная операция в зоне боевых действий, Болдук всегда четко формулировал свои ожидания от действий подчиненных. Он хотел, чтобы у нас не возникало сомнений при выполнении его приказов или в случае их отсутствия. Тут не было никакого двойственного отношения. Любили его или ненавидели, но люди всегда знали, чего от него можно ожидать. Ниже приведены выдержки из его личных наставлений каждому солдату.

Философия лидерства: поймите, где вы были, сосредоточьтесь на настоящем и составьте план на будущее. У всего есть треугольник, который включает в себя три основных пункта. Дисциплина, компетентность и доверие.

Доверие – основание этого треугольника. Мы должны быть уверены в своём товарище, как в самом себе. Затем компетентность. Мы должны быть всегда сосредоточены на главном, понимать психологию войны и поступать правильно. Последний и самый важный компонент – дисциплина; дисциплина непосредственно в вас и ваших солдатах. Для подполковника Болдука дисциплина означала не власть, а разумное использование полномочий и распределение ответственности.
Мы должны были провести подготовку к войне, так же тщательно, как если бы мы планировали настоящую военную операцию. Во время развертывания мы часто приобщали к таком же подходу своих коллег по ISAF и коалиции. Не будет преувеличением, если я скажу, что мы должны были выполнить любую задачу в любом месте и в любое время.
Рядом с подполковником АНА Шинши Болдук смотрелся, как ребенок. Шинша очень крепкий, похожий на медведя, мужчина с округлым лицом и огромными сильными руками, свойственными таджикам. В отличие от большинства афганцев Шинша носил тонкую ухоженную бороду, но достаточно длинную, чтобы было видно его принадлежность к пуштунским племенам.
Едва я произнес «Доброе утро, Сэр», как Шинша обернулся и сразу узнал меня. Он подошел и обнял меня. Вообще-то я не маленький человек в любой части тела, но он своими сильными объятиями чуть не сломал кости. «Черт, да он мне, похоже, сломал пару ребер», - подумал я. Подполковник Болдук, понимая, важность момента, подмигнув мне, вышел из комнаты.
«Хорошо, что ваши «длинные бороды» снова вернулись в Афганистан», - сказал Шинша. «Длинные бороды» – это прозвище, которое дали нам афганцы, в знак признания нашего уважения к их культуре.
Я действительно был рад видеть его. У меня с ним была долгая история. Мы вместе воевали в 2005-2006 годах, тогда нам удалось сломить талибов в Кандагаре. Шинша хвастался, что талибы и поссать не могли без нашего участия. По сути, так оно и было, потому что пленные талибы говорили примерно то же самое. Он в шутку называл талибов «шуззуна» - что на пушту означает женщина.
Я провел с ним много времени за чашкой крепкого зеленого чая, обсуждая стратегию и обучая друга-друга языку. Хотя его английский был лишь поверхностным, равно как и мой пушту. Так как никто из командиров в этот момент нас не слышал, я спросил его о текущей ситуации в Кандагаре.
«Какая здесь обстановка, друг мой?» - спросил я на пушту.
«Ничего хорошего», - сказал он по-английски с сильным пуштунским акцентом.
Шинша, никогда не бросавший слов на ветер, описал безрадостную картину. Боевики Талибана действуют как в самом городе, так и за его пределами, и к ним постоянно прибывает подкрепление. Подразделения Специальных Сил, которые заменили нас здесь, работали в основном ночью, и у них не было времени, чтобы днем наладить контакт с местными. Но это была не их вина, так как директивы действовать преимущественно ночью приходили из вышестоящего штаба. Талибы воспользовались этим и стали более уверенно себя чувствовать и при дневном свете. Я знал и уважал членов других подразделений Специальных Сил, но слова Шинши вызвали у меня беспокойство.
В прошлом году мы не сталкивались с талибами в городе, за исключением террористов-смертников. В основном огневые контакты были во время патрулей неподалеку от горных перевалов. Когда подполковник Шинша завершил формирование своего батальона, мы незамедлительно стали совершать рейды на убежища талибов. В конце концов, рейды переросли в полномасштабные атаки. Моя команда совершала такие рейды вплоть до нашего отъезда. В итоге постоянное давление, которое мы оказывали на талибов, вынудило их уйти в подполье и в целом они покинули провинцию. Такое наследство мы передали нашим сменщикам. Однако спустя 8 месяцев, было очевидно, что талибы вернулись. Медленно, но верно их влияние росло. Силы ISAF постоянно атаковывались из прилегающих к Кандагару деревень. Мне хотелось знать, как проделанная нами работа пошла псу под хвост.
Чтобы одержать победу в партизанской войне, мало, просто, убедить местное население в том, что вы сильнее. Существенный ключ к успеху – работать вместе и через местное население. Отступление от этого подхода чревато серьезными проблемами. По каким-то причинам на талибов в населенных пунктах стало оказываться меньшее давление, а все операции командование решило проводить в основном ночью. Мы не могли себе позволить продолжать работать в том же духе.
Шинша и я договорились встретиться позже, мне нужно было еще зайти в штаб. Когда я вышел из комнаты, меня поразило, что табличка с именами наших павших товарищей уже почти дошла до пола. Я закрыл глаза и провел пальцем по всем именам, чтобы вспомнить их лица, и услышать, как они смеются. Мне с трудом удалось сдержать слезы. Так я поступал всякий раз, когда возвращался в это место.
Дальше по коридору был арсенал трофейного оружия. Десятки современных винтовок и гранатометов висели бок о бок вдоль стен. Большинство из них найдены в схронах с оружием или были сняты с убитых боевиков. Я заметил, что здесь тоже, как и на мемориальной стене появилось несколько новых дополнений. Впрочем, я оставил в стороне свою ностальгию, когда добрался до двери тактического операционного центра и ввел новый код для прохода внутрь.
ТОС был похож на мостик звездолета. Несколько больших экранов, выводящих картинку с камеры на борту Predator , занимали главную стену, на другой стене еще больший экран показывал информацию обо всех подразделениях, действующих на юге Афганистана. Каждый, кто находился в это время в ТОС либо следили за беспилотником, либо склонились над мониторами ноутбуков. Большую часть времени они сидели перед компьютерами на небольшой приподнятой полукруглой платформе, похожей на алтарь. Все солдаты были одеты в коричневые футболки и штаны в пустынном камуфляже и занимались каждым своим делом. Кто-то обрабатывал поступающие запросы, а другие координировали действия авиации и артиллерии. Всё в этой комнате вращалось вокруг капитана, он здесь в роли дирижера военного оркестра.
Управление планирования и разведки находилось по правой стороне главной комнаты. Я подошел и постучал в дверь. У двери с мрачным выражением лица меня встретил Трент – сержант разведки из моего подразделения.
Каждый дюйм стен был покрыт картами и фотографиями возможных целей. Большой стол, заставленный ноутбуками и докладами разведки, стоял в центре комнаты. Рядом аналитики из разведки обрабатывали данные радиоперехватов, спутниковых фотографий и информацию, полученную от местных жителей, пытаясь выстроить общую картину происходящего в данный момент на юге Афганистана.
Мнение Трента о текущей ситуации не сильно отличалось от мнения подполковника Шинши. «Если ситуация не изменится, через три месяца мы можем потерять контроль над этой областью», - сказал он мне.
Он обозначил ряд неудач. Когда мы покинули Кандагар после нашей последней смены, талибы боялись появляться в городе, и мы, казалось, были на шаг впереди. Но теперь они превосходили нас численно и быстро выбивали почву у нас из под ног. К концу этого краткого рассказа я почувствовал боль в животе, которая быстро сменилась гневом. Моей команде снова пришлось бороться за землю, которую мы только что приняли. Кандагар имел большое стратегическое значение для нас и для Талибана.
Третий по величине город в Афганистане, Кандагар на протяжении веков был центром борьбы. Еще со времен Александра Македонского он стоял на перекрестке торговых путей между пятью крупными городами: Гератом и Герешком на Западе, Кабулом и Газни на Северо-Востоке, пакистанским Кветом на Юге. С аэропортом и сетью разветвленных дорог город служил центром сопротивления для моджахедов во время вторжения советских войск. Так же это был родной город одноглазого лидера Талибана Муллы Омара. Когда талибы захватили Кандагар в 1994 году, Мулла Омар сделал его своей столицей.
«Трент, скажи, пожалуйста, что здесь точно произошло за те шесть месяцев, что нас здесь не было», - сказал я.
«Кажется, талибы слишком быстро набрали здесь влияние, из-за чего мы потеряли многие контакты с местными», - сказал он резко.
Теперь наша работа заключалась в сдерживании талибов и восстановлении своих утраченных позиций.

Источник: www.platon-psk.livejournal.com


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 02 июл 2013, 12:10 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2013, 19:45
Сообщений: 70
Откуда: Псков
Команда: Foxtrot, TF Gondony Glaz
Глава 3. Затеять драку.

Возвращаясь в казарму, чтобы проинформировать команду, я увидел грузовик, на котором работал в Афганистане в 2005 году – «Ole Girl». Так его назвал мой сержант-связист Брайан.
С этим грузовиком меня связывает несколько не самых приятных историй. В него попало больше пуль и осколков, чем в какой бы то ни было еще грузовик, и некоторые эти пробоины связаны с моими собственными ранами. Медленно и плавно проведя рукой по капоту, я всматривался в пулевое отверстие в верхней части лобового стекла. Оно появилось на нем в прошлом году, когда мы попали в засаду около пакистанской границы. Заметил его я уже после боя. Я достал свой маркер фирмы Sharpie и восстановил уже почти исчезнувшую надпись «ПРОМАХНУЛСЯ, СУКА!», которую я сделал, чтобы оставить след о том моменте, когда был на волос от смерти.
Для меня Ole Girl символизирует американское могущество. Она большая, мощная и надежная машина. В её кузове едут в бой самые лучшие солдаты американской армии. На антеннах развиваются американские флаги размером три на пять футов, чтоб враг видел, кто едет за ним. Для них она был силой, с которой они считались, а для меня словно мягкий плед.
На обратном пути к казарме меня остановил боевой капитан из ТОС. Он приехал из Кандагара, чтобы подобрать мою команду и сопроводить к передовой базе. Капитан выглядел грубым и очень уставшим. 10 лет назад мы вместе закончили курсы подготовки офицеров , а ранее в этом году он сам менял меня на передовой базе. Это развертывание было особенно тяжелым для него и его команды. Они потеряли двух хороших парней в долине, за пределами города. Я видел, как потеря парней отразилась на нем.
«Сэр, мне жаль ваших парней», - сказал я.
«Спасибо», - сказал он, глядя на меня из подлобья. Слезы навернулись на его глазах.
Мне нужно было немного отдохнуть, потому что дерьмовый сэндвич, которым меня угостил Главный, давал о себе знать. Мы договорились встретиться с капитаном немного позже, чтобы вместе спланировать конвой на передовую базу.
Пока я был на брифинге, Билл взял на себя руководство командой. Часть команды он послал проверить медикаменты и боеприпасы, остальные начали вскрывать поддоны с грузом. Сам Билл отправился на встречу с инструктором Афганской армии (ETTs), который был прикомандирован к нам. Я встретил их обоих уже в штабе.
В основном инструкторы занимались тем, что тренировали солдат АНА, помогали им планировать миссии и были мостом между афганскими солдатами и их западными союзниками.
На фанерной стене в штабе ETTs был прикреплен большой плакат болельщиков Далласких ковбоев, я остановился, чтобы полюбоваться техасцами, а затем постучал в дверь. «Заходи!» - прокричали из глубины комнаты. Билл сидел на одной из трех потертых кушеток, составленных в форме подковы вокруг телевизора в центре комнаты.
«Сэр», - сказал он, «Это Шон и Крис, они, а так же их подразделения АНА, будут прикреплены к нам на время смены. Оба были из Национальной Гвардии Орегона, но были совершенно не похожи друг на друга. Массивный шестифутовый Шон был больше похож на лесоруба, чем на солдата. Я с легкостью представил его в красной фланелевой рубахе и шерстяной шляпе, размахивающим топором. Его партнер Крис по сравнению с Шоном смотрелся легче и меньше, но производил впечатление очень внимательного человека. Я думаю, он в любой ситуации всегда знает что делать.
Я спросил обоих солдат о ситуации в Афганистане. Они обменялись взглядами, прежде чем ответить мне. Мне сразу стало понятно, что они скажут, но все равно выслушал их: боевики Талибана в Кандагаре имеют большую численность, действуют практически открыто, а нашим союзникам по коалиции не удается с ними справиться. Сейчас это начинает звучать, как испорченная виниловая пластинка.
В ту же ночь мы, наконец-то, выступили. Моя команда будет работать на передовом посту, как на прошлом задании, так что мы знали маршрут, или мы так думали. После наступления темноты мы проверили своё снаряжение, машины построились в колонну и начали движение к главным воротам базы, охраняемым солдатами коалиции. Некоторые из наших солдат АНА ждали нас около массивных входных ворот. Когда мы подъехали к воротам, они выскочили из грузовиков и с распростертыми объятиями, широко улыбаясь, бросились обниматься с нами. Несколько раз обнявшись, мы выехали за ворота. Я рад тому что, то взаимопонимание, которое сложилось у нас на прошлых заданиях, никуда не исчезло. Первый раз с момента прибытия я чувствовал себя хорошо. Мы сели, зарядили оружие и начали движение.
Командир группы принялся на себя командование колонной. С ним я чувствовал себя хорошо, но беспокоило то, что наш маршрут проходил по тем районам, которые мы ранее старались избегать.
На главной дороге было тихо, машин почти не было. Афганистан, в отличии от Америки, ночью был черный, как смола. Здесь мало освещенных улиц, не говоря уже про работающие уличные фонари. Практически нигде в домах не было света, кроме огня от домашнего очага. Даже с моим ПНВ мне было трудно разглядеть, что творится за обочиной дороги.
Через три мили, мы достигли первого блокпоста АНА, расположенного на мосту, который пересекал широкое русло высохшей реки. Афганские солдаты поставили два пулемётных гнезда по обоим концам моста, защищенных мешками с песком. Мы медленно остановились, и афганский солдат вышел из-за мешков. Он был без оружия. «Не продолжайте движение вниз по дороге», - предупредил он.
«Ого, этот парень похоже пьян, или того хуже…» - сказал главному по рации кто-то из солдат.
По крайней мере он не оставил свой пост, подумал я. Плохая дисциплина лучше чем никакая.
Афганский солдат сообщил нашему Главному, что час назад, к ним подъехал пикап Тойота Хайлакс, ослепив их светом фар. Из него выскочили шесть человек с АК-47. Уткнув дуло автомата ему в лицо, они сообщили, что дорога закрыта, и они нападут на любого, кто не подчинится. Затем, они забрали его оружие, немного денег из карманов, и, погрузив боеприпасы в свою машину, уехали.
Мы выключили весь свет и полностью положились на приборы ночного видения. Обозначенная как, новый маршрут через центр Кандагара, дорога вела нас через окраины и трущобы, места для отбросов и бомжей, а теперь убежища талибов и маршруты для наркотрафика. В прошлом году мы раздавали здесь медикаменты и уже тогда нас предупреждали, чтобы мы были очень осторожными.
Путь конвоя пролегал через лабиринт улиц по разбитым грунтовым дорогам, пахнущим канализацией. Груды мусора высотой в несколько футов лежали около стен каждой постройки. Темные, не просматриваемые переулки и улицы нервировали и заставляли вспоминать насколько много в Кандагаре террористов-смертников. Мы слишком хорошо знали, как они действуют. Они прячутся в темных углах за стенами, а в час-пик нападают, как трусы, убивая всех без разбора. Для них в порядке вещей убить десятки мирных жителей, ради того чтобы убить или ранить кого-то из нас.
Смертники обычно носят белые одежды и бреют голову. Захваченные у Аль-Каеды пособия по подготовке смертников говорят, их последователям разрешено нарушать религиозные законы и предавать свои убеждения в том случае, если это сделает возможным нападение на войска коалиции. Неудивительно, что мои волосы поседели.
«Какого черта мы тут делаем?» - раздался в рации голос Билла. «Это отличное место для засады, к тому же известное противнику».
«Сидим крепче, парни, просто давайте посмотрим, чем это закончится», - ответил я. Команда ненавидела подобные ситуации, когда они понимали, что я просто пытаюсь сохранять спокойствие. В то же время я и вся команда понимаем, что вопрос Билла сейчас справедлив.
Мы повернули за угол. По обеим сторонам Г-образной дороги были грязные стены, протяженностью около 150 футов с густыми зарослями за ними, предоставлявшими отличные пути отхода для напавшего врага. Будь на месте талибов, я бы выбрал это место для засады. Впереди в свете приборов ночного видения мы увидели двадцать или немного больше людей, стоящих за углом, и выглядевших как типичные боевики Талибана в черных тюрбанах и темно-оливковой одежде. Так как мы шли медленно и без света фар, они не видели и не слышали, как мы приблизились. Сначала они не сориентировались в происходящем, но потом быстро догадались, что мы военный конвой.
Некоторые тут же подняли руки вверх, некоторые стали прятать лица, но большинство стояло в оцепенении. По рации сразу прошла команда приготовиться к бою. Я не разглядел у них оружия, но это не значило, что его нет. Несколько талибов побежали к ближайшей канаве. Кто-то спросил разрешения открыть огонь. Я чуть не сказал «да», но прежде чем я успел что-то сказать, афганский солдат спрыгнул со своего пикапа Форд Рейнджер, яростно взмахнув автоматом АК. Винтовка ударила одного из талибов прямо в лицо, и он упал на пыльную дорогу. Солдат АНА закричал на талибов, пытаясь забрать их оружие и призвать их сражаться как мужчины. Талибы, забившись, смешно шипели как гиены, скрежеча зубами и делая жесты в сторону афганских солдат. Несмотря на время, проведенное в этой стране, я не мог поверить, что вижу такое средневековье. Они не могли скрыть ненависть на своих лицах. Это был враг, которого мы искал, он был близко и без оружия. Мы не могли ничего поделать с этим.
Талибы не двигались. Афганский солдат быстро обыскал несколько из них, тех которые выглядели наиболее ухоженными, затем выругался еще раз на них и прыгнул обратно в грузовик. Наиболее ухоженные талибы, вероятно, помощники полевых командиров или их курьеры, с помощью которых они обменивались информацией с другими полевыми командирами. Тех, кто выглядел похуже, вероятно, провезли контрабандой в багажнике автомобиля. Пока они были безоружны, мы не могли даже дотронуться до них. Это окончательно разочаровало нас в борьбе с повстанцами законными методами.
Главный отдал приказ, и конвой медленно двинулся дальше в сторону города, оставляя группу талибов позади себя. Я хотел как можно скорее убраться отсюда.
Минут через двадцать мы остановились. Из ТОС предупредили нас, что они перехватили переговоры группы талибов, с которой мы столкнулись, о том, что они нашли свое оружие и готовят новую засаду. Но мы уже находились недалеко от передовой базы, и я снова почувствовал спокойствие. Колонна тронулась, и вскоре после этого мы сделали последний поворот к дому, передовой базе Махолик.
Походу движения колонны мы сделали несколько выводов. Во-первых, в городе по ночам талибы действуют открыто и без страха. Во-вторых, их ряды были усилены новыми силами и оборудованием. В-третьих, они не боятся афганских блокпостов. Но они так же усвоили свой урок, прежде чем снова вернуться на поле боя.

Источник: www.platon-psk.livejournal.com


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 17 фев 2019, 09:43 

Зарегистрирован: 08 май 2018, 19:11
Сообщений: 30
Команда: нет
на англ.языке для дальнейшего перевода
https://yadi.sk/d/KKZR9bFQrwErLQ


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 19 фев 2019, 12:55 

Зарегистрирован: 06 авг 2013, 19:54
Сообщений: 13
Откуда: Москва
Команда: нет
Спасибо за труд


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group
Theme created StylerBB.net
Сборка создана CMSart Studio
Русская поддержка phpBB