Текущее время: 17 окт 2021, 15:11


Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 28 ]  На страницу Пред.  1, 2
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 12 сен 2021, 23:36 

Зарегистрирован: 08 апр 2020, 14:13
Сообщений: 221
Команда: Нет
5

МОТОРНЫЕ ЛОДКИ, ОХОТА НА ЛЮДЕЙ И МОГАДИШО


Тогда, как во время операции «Правое дело» ОКСО находился в самом центре событий, то во время операций «Щит пустыни» и «Буря в пустыне», — действиях Соединенных Штатов в ответ на вторжение Ирака в Кувейт в августе 1990 года, — было все, что угодно, но только не это.
Командующий Центральным командованием Вооруженных сил США генерал Норман Шварцкопф, отвечавший за американские военные операции на Ближнем Востоке, испытывал глубокие подозрения к Силам специальных операций. ОКСО только завершило учения, охватывавшие территорию Техаса и Нью-Мексико, в ходе которых «Дельта», рейнджеры и Группа-160 нанесли глубокий удар по скрытой стратегической цели в глубине вымышленной страны, расположенной в Юго-Западной Азии, однако, несмотря на мольбы Стинера и Даунинга, генерал, казалось, был полон решимости исключить Командование из любых военных усилий по вытеснению иракских войск из Кувейта. (Шварцкопф, правда, сделал одно исключение, настояв на том, чтобы команда телохранителей из «Дельты» усилила его личную охрану из военной полиции, предоставленную Министерством обороны.) Четырехзвездочный генерал отклонил предложения Даунинга о том, чтобы ОКСО организовало спасательную операцию для американцев, оказавшихся в ловушке в посольстве США в Кувейте, и начало проводить ударные операции в глубине Ирака.
Командование также «много планировало» самую важную миссию из всех возможных: отправка в Багдад операторов под прикрытием с целью убийства иракского диктатора Саддама Хусейна. «Была предпринята попытка решить проблему по-простому, убрав Саддама Хусейна», — рассказывал источник в Пентагоне, связанный со специальными операциями. Проект был «санкционирован Белым домом, [но] это была одна из тех вещей, в которой вы должны обеспечить достаточное количество промежуточных звеньев, чтобы ее нельзя было отследить до президента», — добавил он. В ОКСО изучили целый ряд способов устранения Хусейна, от стрельбы в диктатора из стрелкового оружия до наведения спецназом авиационного или ракетного удара. В конце концов, как рассказал офицер, планирование провалилось из-за очень распространенной ошибки: «Разведка просто не смогла обеспечить надлежащую основу для реализации подобной миссии».
Наконец, Командование пробилось на войну после того, как 17 января 1991 года силы иракского диктатора Саддама Хусейна начали обстреливать Израиль ракетами «Скад». Опасаясь, что Израиль нанесет ответный военный удар, тем самым разрушив хрупкую коалицию арабских и европейских государств, собранную против Саддама, министр обороны Дик Чейни и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Колин Пауэлл «включили босса» против Шварцкопфа и 28 января отправили Даунинга и его подразделения в Саудовскую Аравию с приказом нейтрализовать угрозу со стороны «Скадов». Примерно за неделю Даунинг развернул оперативную группу численностью 400 человек, в которую входили два эскадрона «Дельты», усиленная рота рейнджеров, несколько лодочных экипажей Команды-6, «комплект» Группы-160 и группа управления ОКСО. Оперативная группа базировалась на севере Саудовской Аравии, в Араре, небольшом городке с аэродромом примерно в пятидесяти милях к юго-западу от иракской границы.
Операторы начали проводить трансграничные операции с 6-го февраля. Их задача состояла в том, чтобы остановить «Скады», которые запускались из западного Ирака, любым возможным способом. После организации взаимодействия с британской САС, которая также участвовала в «Охоте за “Скадами”», «Дельта» сфокусировалась на северо-западной части Ирака, недалеко от сирийской границы, и провела примерно пятнадцать миссий в пустыне в поисках мобильных пусковых установок этих ракет. Каждая операция проводилась по одному и тому же сценарию — вертолеты высаживали группу и один или два полноприводных автомобиля, иногда в сотнях милях в глубине иракской территории, операторы действовали на территории Ирака до трех недель, днем отсиживаясь в укрытиях, а ночью охотясь за «Скадами», наводя по вероятным целям авиаудары. Хотя и произошло несколько перестрелок, в которых спецназовцам потребовалась непосредственная поддержка с воздуха, чтобы спасти их, единственными жертвами, понесенными ОКСО, стали четыре члена экипажа MH-60 и три оператора «Дельты», погибшие, когда их вертолет разбился в плохую погоду недалеко от Арара. (Вот пример того, как долго операторы, как правило, оставались служить в «Дельте», — один из погибших, сержант-майор Пэт Херли, был ветераном «Пустыни-1».)
Хотя после войны возникли разногласия по поводу того, были ли на счету «Дельты» какие-либо реально уничтоженные «Скады», и высказывались предположения, что многие цели были приманками, не было никаких сомнений в том, что после начала кампании ОКСО в западном Ираке количество пусков ракет сократилось на 80 процентов, в среднем до одного в день. Война закончилась 28-го февраля полной победой коалиции, и через неделю Шварцкопф тайно посетил Арар и выступил перед собравшейся оперативной группой. «То, что вы сделали, никогда не будет обнародовано, и мы не можем рассказать об этом, — произнес он нараспев. — Вы удержали Израиль от войны». [1]
Для генерала, который усердно работал, чтобы не допустить ОКСО на свой театр боевых действий, это был замечательный и ироничный поворот, — в последующие годы Командование обратит в свою веру многих других старших офицеров обычных вооруженных сил. У операторов и тех, кто пришел после них, также появится возможность пересмотреть тактику во время их краткой вылазки в Юго-Западную Азию, но тем временем у них были дела повсеместно.

*****

Теплой, почти безлунной ночью в первую неделю октября 1991 года небольшая группа спецназовцев Команды-6 спустилась по трапу, перекинутому через борт атомного ракетного крейсера ВМС, сели в четыре небольшие резиновые лодки «Зодиак F470» и отправилась по спокойным водам Карибского моря к береговой линии, находившейся примерно в полутора километрах к северо-востоку. Одетые в темную камуфляжную одежду, с маскировочным гримом и очками ночного видения на лицах, «тюлени» всматривались в очертания берега. У них было всего три часа на выполнение своей миссии, и пляж, к которому они приближались, находившейся в тени столицы Гаити Порт-о-Пренса, казался пустынным. Но когда «морские котики» засветили фонариками с красными светофильтрами, подавая заранее согласованный кодовый сигнал опознавания, они увидели похожие красные огоньки, замигавшие впереди. Короткий радиовызов подтвердил, что фонариками на пляже светят тайные оперативники из подразделения, ранее известного как Отдел оперативной разведки, и которое многие теперь называли просто «Армией Северной Вирджинии». В нескольких сотнях метров от берега «тюлени» выключили подвесные моторы и спокойно прогребли остаток пути. Одна из лодок направилась влево, а другая вправо, на каждой из них находились спецназовцы, которые должны были обеспечивать охранение с флангов, а две «грузовые» лодки, перевозившие операторов из «Красной» группы Команды-6, прошли прямо и уткнулись прямо на полосу пляжа. В кустах, видневшихся на противоположной стороне пятнадцатифутовой полосы песка, вместе с «Армией Северной Вирджинии», находились, по оценкам одного из источников, знакомого с этой операцией, примерно девять гаитян, которых американское правительство сочло необходимым спасти, и обратилось для этого к ОКСО.
До сих пор, на протяжении более чем двадцати лет после операции, мнения людей, принимавших в ней участие, расходятся относительно личностей «драгоценного груза», — как называют тех, кто спасается в ходе таких операций, — как и том, почему правительство США так стремилось вывезти их с Гаити. За эту сторону операции отвечало ЦРУ. «Детали были очень разрозненными», — сказал источник в «Армии Северной Вирджинии», добавив, что даже оперативники подразделения из Форт-Бельвуар не знали, кого они везут на пляж. «Наша работа состояла в том, чтобы быть водителями и помочь им, доставив в нужное место, а потом передать дальше», — добавил он.
Некоторые в Команде-6 полагали, что они спасают родственников Жана-Бертрана Аристида, популистского президента Гаити, избранного в прошлом году, но свергнутого 29 сентября в результате военного переворота. Лидеры переворота уже вынудили Аристида отправиться в изгнание, но его родственники были вынуждены остаться, и считалось, что им угрожала опасность. «В то время я понимал, что это были члены ближайшей семьи Аристида», — рассказывал источник в Команде-6. Но у сотрудников ОКСО сложилось впечатление, что спасаемые люди были агентом американской разведки и членами его семьи. «Это был агент, который предоставлял информацию разведке США, и им пришлось уходить, поскольку для них там стало очень жарко», — сообщал старший офицер ОКСО. Другой специалист по специальным операциям, знакомый с подготовкой этой операции, сказал, что американские официальные лица опасаются, что гаитяне, подозреваемые в оказании помощи Соединенным Штатам, будут умирать от «ожерелья», — одного из способов казни, когда на жертву надевают автомобильные покрышки, наполняют их бензином и поджигают. Конечно, эти две версии не являются взаимоисключающими. Третья версия событий, которая фигурирует в автобиографии Денниса Чокера, бывшего во время этой операции главным старшиной Команды-6, гласит, что ключевым спасенным человеком была полуторагодовалая девочка, которая являлась гражданкой США. Однако другие, более высокопоставленные источники, утверждают, что хотя ребенок и был в спасенной группе, он не являлся причиной миссии.
Заранее предупрежденный о том, что он заберет ребенка на корабль, Чокер прибыл подготовленным, — он привез с собой корзинку для младенцев своей собственной дочери, перекрашенную в черный цвет, вместе с соской.
Капитан Рон Йоав, командир Команды-6, возглавлял крошечную группу управления и контроля на корабле, но он не мог себе и представить, что от результатов операции зависит будущее его подразделения. Эта миссия под кодовым названием «Виктор в квадрате», считалась в Вашингтоне настолько важной, что Колин Пауэлл следил за ней в режиме реального времени из оперативного центра Пентагона. Пауэлл разговаривал по защищенной линии связи с генерал-майором Биллом Гаррисоном, новым командующим ОКСО, который руководил операцией с военно-морской базы США в заливе Гуантанамо, на Кубе. (Операторы Команды-6 также вылетели в Гуантанамо и поднялись на борт крейсера уже там.) Но Пауэлл не был другом «морских котиков», затаив на них недовольство, по крайней мере, со времен дорого обошедшегося рейда в аэропорт Паитилья в Панаме. Его неприязнь только усилилась после вторжения Ирака в Кувейт, когда он заподозрил «морских котиков» в том, что они «слили» прессе детали операции, которую они хотели провести, но которую отклонил Шварцкопф. Когда у Йоава временно пропала спутниковая СВЧ связь со своими операторами, направляющимися на пляж, Пауэлл сообщил командующему ОКСО, что он на грани расформирования Команды-6 навсегда. «Наша команда была на плахе», — рассказывал один из офицеров морского спецназа.
Но Гаррисон верил в 6-ю команду и сказал об этом Пауэллу, но радиомолчание не помогало отстаивать его позицию. Да, он знал, что может положиться на «морских котиков», которых он отправил на берег, среди которых было, по меньшей мере, шесть старшин и два главных старшины, все опытные операторы, но ему тоже хотелось услышать от них новости. После нескольких очень напряженных мгновений радио с треском ожило. «Морские котики» сообщили, что подобрали семью и находятся в лодках на обратном пути к затемненному кораблю, который стоял в гавани Порт-о-Пренса. Вскоре все они оказались на борту крейсера. Оперативники «Армии Северной Вирджинии» ушли с пляжа и вернулись к своим машинам. Вся миссия заняла пару часов. «“Голубая” группа справилась с этим, Билл Гаррисон был очень доволен, гордился полученными результатами и защищал ее на уровне [Объединенного комитета начальников штабов] в следующий раз, когда ему пришлось ему докладывать, — рассказывал другой офицер Команды-6. — Это было знаковое событие, в этом нет сомнений».
«Если бы не успех этой операции, — как позже сказал Гаррисон другому офицеру, — то Команда-6 “морских котиков”, вероятно, оказалась бы расформированной». [2]

*****

Девять месяцев спустя ОКСО оказалось в центре еще одной охоты на человека, когда в июле 1992 года «Дельта» направила восемь человек в Колумбию для проведения операции «Тяжелая тень», — поиска колумбийского наркобарона Пабло Эскобара. Будучи лидером Медельинского кокаинового картеля и одним из богатейших людей в мире, Эскобар терроризировал Колумбию на протяжении пятнадцати лет, убивая всех, кто попадался ему на пути, включая кандидата в президенты Колумбии Луиса Галана. В 1991 году он заключил сделку с правительством Колумбии: он пообещал сдаться властям и быть заключенным вместе с некоторыми из своих ближайших подельников в роскошную, построенную на заказ «тюрьму», а правительство взамен пообещало не выдавать его Соединенным Штатам, которые предъявили ему обвинения в незаконном обороте наркотиков. Но Эскобар не выполнил свою часть сделки, сбежав из своей позолоченной клетки, в результате чего президент Буш быстро удовлетворил просьбу посла США в Колумбии о том, чтобы «Дельта» помогла колумбийским властям выследить его.
Важность, которую отряд «Дельта» — и, следовательно, ОКСО — придавало этой миссии, можно оценить по составу ее группы, которую возглавил Джерри Бойкин, уже полковник и новый командир отряда, в начале того лета сменивший Пита Шумейкера. На операцию также отправился командир эскадрона «C» подполковник Гэри Харрелл, вместе с ветераном «Орлиного Когтя» сержантом-майором Десидерио «Джеком» Альваресом и сержантом первого класса Джо Вегой, которые оба свободно владели испанским языком. Чтобы заслужить уважение колумбийских офицеров, которые смотрели свысока на рядовых солдат, все они повысили свои звания: Альварес стал полковником, Харрелл — генералом. Те, кто находился в Колумбии на протяжении долгих периодов времени, также имели псевдонимы. [3]
Но операторы «Дельты» на охоту за Эскобаром немного опоздали. Первой на сцене появилась «Армия Северной Вирджинии». (Названия, связанные с этим подразделением, были особенно запутанными, даже для такой крайне запутанной системы обозначения специальных операций. В 1989 году «Армия» официально сменила свое название с Отдела оперативной разведки, или «Деятельности», на Отряд тактического взаимодействия. Позже он стал известен как Отдел военной поддержки Армии США. Несмотря на официальные названия прикрытия, на подразделение часто ссылались по названиям связанных с ним специальных программ доступа, в том числе «Потенциальный инструмент», «Центральный шип», «Обтрепанный победоносец» и «Серая лисица». Возможно, из-за множества названий, многие из тех относительно немногих людей в военном сообществе, знакомых с этим подразделением, и называли его просто «Армией Северной Вирджинии».) Подразделение, которое в 1986 году переехало в новый комплекс зданий в Форт-Бельвуар, в штате Вирджиния, все еще не входило в состав ОКСО, но его отношения с Командованием и другими подразделениями специальных операций со времен беспокойных дней Дика Шолтеса и Джерри Кинга стали значительно теснее. На самом деле, командующий ОКСО, который отправил группу Бойкина на задание, недавно назначенный генерал-майор Билл Гаррисон, ранее командовал отрядом «Дельта» вскоре после того, как являлся заместителем руководителя ООР. С 1989 года «Армия Северной Вирджинии» периодически осуществляла тайное присутствие в Колумбии, используя оборудование, скрытно установленное на двух небольших гражданских самолетах — Бичкрафт-300 и Бичкрафт-350, — чтобы следить за Эскобаром, отслеживая его радиосвязь и звонки по мобильному телефону. [4]
Более года ОКСО перебрасывало операторов «Дельты» и Команды-6 по всей Колумбии, держа около дюжины сотрудников между Боготой (столицей) и Медельином, родным городом Эскобара. Их миссия должна была ограничиться обучением «Поискового блока», — колумбийских сил, преследующих Эскобара и его приспешников. Но агрессивные, ориентированные на активные действия операторы вскоре нашли способ сопровождать своих подопечных в их операциях. Все это время авиация «Армии Северной Вирджинии» и «Поисковый блок» сузили район своей охоты до части Медельина площадью примерно пятнадцать кварталов, населенного преимущественно средним классом. Эскобар знал, что за ним следят и что его звонки прослушиваются, поэтому его разговоры были краткими и он всегда действовал таким образом, чтобы вводить ищеек в заблуждение относительно своего реального местоположения.
Но 2-го декабря 1993 года он, наконец, совершил ошибку, оставаясь на телефоне и разговаривая со своим сыном в течение нескольких минут вместо обычных двадцати секунд. Устройства перехвата телефонных звонков, которыми американцы научили пользоваться колумбийцев, привели «Поисковый блок» прямо к двухэтажному дому. Эскобар и его телохранитель были застрелены, когда пытались бежать по крышам. Пуля, убившая наркобарона, вошла в его мозг через правое ухо. Ходили упорные слухи, что это сделал американский оператор, возможно, снайпер, размещенный на соседней крыше. Никто никогда не приводил никаких доказательств или свидетелей, подтверждавших эти высказывания, к тому же Бойкин официально заявил, что «Дельта» в тот день не нажимала на спусковые крючки. [5]
Кто бы ни сделал последний выстрел, ОКСО записало смерть Эскобара как успех миссии. Как рассказывал сотрудник подразделения специальных операций, эта операция также оказала долгосрочное влияние на Командование, поскольку представляла собой образец того, как использовать мобильный телефон жертвы, чтобы ее выследить. Операция «Тяжелая тень» также подчеркнула урок, извлеченный четырьмя годами ранее операторами, которые охотились на Норьегу в Панама-Сити: найти человека, обладающего ресурсами, и который скрывается в своем родном городе, — сложная задача. Когда осенью 1993 года поиски Эскобара достигли своего апогея, другая, гораздо более многочисленная оперативная группа ОКСО на другом конце планеты усвоила аналогичный урок. И та охота на человека закончилась не так хорошо.


*****

В декабре 1992 года войска США были развернуты в Сомали в составе международных миротворческих сил, которым было поручено оказывать гуманитарную помощь этой охваченной голодом восточноафриканской стране. Операция «Восстановление надежды», как ее окрестило правительство США, была продиктована благими намерениями, но была наивна. Главной проблемой, охватившей Сомали, был не голод, а гражданская война между кланами, которая бушевала уже более года. Это насилие в сочетании с повсеместной коррупцией помешало войскам доставить гуманитарную помощь многим, кто в ней нуждался. Соединенные Штаты вывели бóльшую часть своих войск в середине 1993 года, но Мохаммед Фарах Айдид, сомалийский полевой командир, контролировавший бóльшую часть столицы страны город Могадишо, рассматривал международные силы под эгидой ООН как угрозу. В августе, когда ситуация в столице перешла в состояние открытой войны между ополчением Айдида и силами ООН, президент Билл Клинтон одобрил развертывание оперативной группы ОКСО в Могадишо для захвата Айдида.
В состав примерно 450 человек, развернутых Командованием, вошел личный состав штаба ОКСО для управления оперативным центром, усиленная рота из 3-го батальона рейнджеров, около шестидесяти операторов «Дельты», а также группы из эскадрона «Эхо», Группы-160, 24-й эскадрильи специальной тактики ВВС и снайперский расчет из четырех человек из «Красной» группы Команды-6 «тюленей». За исключением горстки «морских котиков» в объединенном оперативном центре, четыре снайпера были единственными представителями морского спецназа в оперативной группе. «Голубая» группа Команды-6 полагала, что им доведется поддерживать «Дельту», организуя блокирующие позиции и поражая вспомогательные цели. В рамках того, что они считали подготовкой к этой операции, спецназовцы ВМС провели несколько недель на полигоне в Брэгге, отрабатывая с «Дельтой» ведение городского боя, а также тренируясь самостоятельно на аналогичном объекте в лагере морской пехоты Кэмп-Леджен, в Северной Каролине. Но во время учений по проверке боеспособности ОКСО — показного занятия, призванного произвести впечатление на высокопоставленных гостей, — в Брэгге в конце августа «морские котики» заметили, как с авиабазы Поуп взлетел транспортник C-141. Это были «птицы» постоянной готовности ВВС, которые доставили оперативную группу в Сомали, оставив «тюленей» дома. Уэйн Даунинг, к тому времени четырехзвездочный генерал и командующий американским Командованием Сил специальных операций, — вышестоящим штабом ОКСО, — решил вместо них послать рейнджеров. Такое решение сокрушило «морских котиков» и лишь укрепило их подозрения в том, что армейские генералы, доминировавшие в ОКСО и SOCOM, недооценивали морской спецназ. Как будто для того, чтобы посыпать солью эмоциональные раны Команды-6, Пентагон назвал оперативную группу ОКСО «оперативной группой “Рейнджер”», чтобы скрыть тот факт, что ее основой является эскадрон «C» отряда «Дельта» под командованием Гэри Харрелла. Командиром группы «Рейнджер» стал Гаррисон, офицер, погруженный в тайные операции еще со времен Вьетнама, где он участвовал в программе «Феникс», направленной на уничтожение инфраструктуры Вьетконга в Южном Вьетнаме. Высокий, немногословный, пришедший словно с кастинга на киностудии, генерал пользовался большим уважением своих людей и редко обходился без незажженной сигары, зажатой в зубах. В Могадишо двухзвездный генерал носил знаки различия подполковника, скрывая свою роль.
Хотя опытный ветеран секретных операций и демонстрировал уверенность своим людям, но когда посетил старого друга в Пентагоне перед развертыванием в Сомали, он признавался в серьезных опасениях по поводу операции. «Я ненавижу ее, — сказал он, положив ноги в ботинках на стол своего приятеля. — Это не очень хорошая миссия».
«Ему было неясно, кто за что отвечает, и это не устраивало его, — вспоминал друг Гаррисона. — У него было предчувствие, что если все пойдет наперекосяк, то в конечном итоге всех собак повесят на него».
Как и положено, оперативная группа разместила свой штаб в изрешеченном пулями ангаре в главном аэропорту столицы. По сути, миссия группы «Рейнджер» заключалась в очередной охоте на человека. ОКСО учло уроки, извлеченные в Панаме и Колумбии, и в августе и сентябре провело полдюжины операций, направленных нп последовательное снятие уровней защиты, которые окружали Айдида. Днем 3-го октября, по наводке информатора, оперативная группа приступила к седьмой операции — десантно-штурмовому налету на собрание ближайшего окружения полевого командира, которое должно было состояться в отеле «Олимпик» в районе рынка Бакара, в самом сердце территории Айдида. Время проведения рейда было далеко не идеальным — Командование предпочитало действовать ночью, а не средь бела дня, — но подвернувшаяся благоприятная возможность носила мимолетный характер, и это не оставляло оперативной группе особого выбора.
Рейд прошел успешно, все люди, которые являлись целями операции, были захвачены и загружены на борт автомобилей наземной колонны для возвращения в аэропорт. В этот момент боец сомалийского ополчения сбил из гранатомета «Блэк Хок» Группы-160. Примерно через двадцать минут другой боевик поразил из РПГ второй «Черный Ястреб». То, что должно было стать обычной, хотя и опасной операцией, которая должна была длиться не более часа, превратилось в хаос. Подразделения оперативной группы смогли обезопасить место первого крушения, но не второго. Снайперы «Дельты» мастер-сержант Гэри Гордон и сержант первого класса Рэнди Шугарт на другом «Черном Ястребе» вызвались помочь и попытаться сдержать толпу ополченцев и разъяренных гражданских лиц на месте второго крушения, но после героической защиты своей позиции, сражаясь вопреки невероятным шансам, они погибли, когда толпа, наконец, захватила ее. (За свои действия пара получила Медали Почета посмертно.) Колонна с силами спасения добралась до высадившихся войск лишь ранним утром следующего дня.
В результате боя погибло восемнадцать американских солдат, десятки получили ранения (также погибли и были ранены многие сотни сомалийцев). Кроме того, силы Айдида захватили пилота Группы-160, старшего уоррент-офицера 3-го класса Майкла Дюранта, единственного выжившего во второй катастрофе, который был освобожден лишь 14-го октября. (В качестве безжалостного эпилога этой битвы, через два дня после ее окончания, минометная мина убила сержанта первого класса «Дельты» Мэтта Риерсона, который возглавлял штурмовую группу в «Олимпике», и тяжело ранила Харрелла, Бойкина и хирурга «Дельты» майора Роба Марша, когда они стояли и разговаривали за пределами оперативного центра.) [6]
Операция «Готический змей», — так называлось развертывание ОКСО в Сомали, — имела значительные последствия для Командования. Хотя Гаррисон, Бойкин и многие другие в группе «Рейнджер» рассматривали битву в Могадишо как успех, за его достижение они заплатили чрезвычайно высокую цену, и в Вашингтоне эту точку зрения не разделяли. Отведя глаза от дел в Сомали, администрация Клинтона была потрясена кровавой бойней. Сразу после битвы Клинтон удвоил численность рейнджеров оперативной группы, но, к огромному разочарованию операторов, вскоре после этого он полностью вывел войска, а Айдид все еще оставался на свободе. Страх того, что операция ОКСО превратится в неприятный политический сюрприз, еще долгие годы будет влиять на использование правительством Командования, что приведет к усилению микроменеджемента и неприятию риска.
Битва, естественно, стала обжигающим опытом для всех ее участников. До конца десятилетия этот опыт доминировал в тактической подготовке «Дельты» и рейнджеров. «Сценарий Могадишо был квинтэссенцией в подразделении вплоть до 01 [года], — рассказывал один из операторов «Дельты». — Это было тем, для чего ты тренировался, потому что это был последний бой». Непропорционально большое число ветеранов Могадишо доросли до руководящих должностей в ОКСО и в более широком сообществе Сил специальных операций. [7]
Были и взаимные обвинения. Как Гаррисон и предсказывал, он в конечном итоге и заплатил за кровавое фиаско своей карьерой, в то время как трения между «Дельтой» и рейнджерами по поводу поведения последних в бою привели к тому, что Командованию пришлось изменить циклы боевой готовности этих подразделений, чтобы эскадрон «C» больше не был привязан к 3-му батальону 75-го полка. [8]
Массовая огласка, сопровождавшая итоги этой битвы, как сразу после ее окончания, так и несколько лет спустя благодаря бестселлеру Марка Боудена «Падение “Черного ястреба”», который Ридли Скотт превратил в успешный фильм, еще больше затруднила для Командования его сокрытие от глаз общественности, особенно в наступившую информационную эру Интернета.
Особенно пристальным сторонним наблюдателем за событиями в Могадишо был молодой саудовский исламистский лидер по имени Усама бен Ладен, живший тогда в Судане. Его организации, «Аль-Каиде», было всего пять лет, и ей еще предстояло сделать себе имя, но у ее лидера были большие амбиции. Вывод, который он сделал из событий в Могадишо, был прост: как только американцы понесли чуток потерь, «они убежали». [9]


Последний раз редактировалось SergWanderer 13 сен 2021, 13:51, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 13 сен 2021, 12:14 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 1646
Команда: нет
Цитата:
В Могадишо генерал с двумя звездами...


Как правило переводится как "двухзвездный генерал".

Цитата:
Подразделения оперативной группы смогли обеспечить место первого крушения, но не второго.


Мягко говоря, не по-русски звучит. Скорее "смогли занять место первого крушения".

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 13 сен 2021, 13:51 

Зарегистрирован: 08 апр 2020, 14:13
Сообщений: 221
Команда: Нет
Den_Lis писал(а):
Цитата:
В Могадишо генерал с двумя звездами...


Как правило переводится как "двухзвездный генерал".

Цитата:
Подразделения оперативной группы смогли обеспечить место первого крушения, но не второго.


Мягко говоря, не по-русски звучит. Скорее "смогли занять место первого крушения".


Спасибо, чуть подправил.


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 17 сен 2021, 00:40 

Зарегистрирован: 08 апр 2020, 14:13
Сообщений: 221
Команда: Нет
6

ЗАКАЛКА СКРЕП НА БАЛКАНАХ


По мере того, как шли годы в том десятилетии, круг задач ОКСО неуклонно расширялся. Сочетание внушительного бюджета, продемонстрированных возможностей и тщательно культивируемой ауры секретности означало, что «ОКСО поручали решать проблемы, решить которые не мог никто другой», — сообщил отставной офицер спецназа. Отношение тех, кто находится в очень немногих звеньях командной иерархии выше ОКСО, казалось, было таким: «Если это действительно сложно и действительно важно, давайте попросим Командование сделать это», — как выразился Майк Холл, который с мая 2000 по декабрь 2001 года был старшим советником Командования по вопросам сержантского состава, а ранее прослуживший четыре года на должности старшего сержант-майора полка рейнджеров. Это относилось даже к миссиям, для которых лучше могли бы подойти морская пехота, армейский спецназ или пехотная дивизия. «Для некоторых из вещей, которые нас просили сделать, возможно, мы не и были лучшими… но это как бы выпадало на долю ОКСО, потому что это была боящаяся провала, не склонная к риску среда Министерства обороны», — сообщил Холл, который добавил, что, отправляя «очень, очень хороших, наилучших» военных на операцию, руководители Пентагона пытались оградить себя от критики на случай ее провала.
На ОКСО по-прежнему возлагалась его традиционная миссия «0300» по проведению контртеррористических операций за рубежом. Каждое подразделение Командования работало в рамках цикла боевой подготовки, который обеспечивал готовность одного из его боевых элементов ко «взлету» — применению по предназначению — через четыре часа после получения оповещения. В отряде «Дельта» подразделение, находящееся в дежурном режиме, называлось «эскадрон Ацтек», в Команде-6 это была штурмовая группа «Трезубец», а в Группе-160 это был «Пулевой комплект». Все вместе они назывались «силами готовности» [1].
Но помимо готовности выполнить то, что отставной офицер спецназа назвал «стандартным реактивным» набором миссий «0300», включавшим в себя спасение заложников и реагирование на угон самолета или захват посольства США, ОКСО продолжало играть роль в планах гораздо более крупных боевых операций. С момента своего создания «Командование всегда было стратегическими рейдерскими силами страны», — завил отставной офицер спецназа, приведя в качестве примеров Гренаду и Панаму. В сентябре 1994 года выяснилось, что руководство страны может приказать Командованию повторить эти подвиги, поскольку американские военные готовились вторгнуться на Гаити ради устранения хунты, свергнувшей Аристида в 1991 году. Оперативная группа ОКСО, в которую входила практически вся Команда-6 плюс контингент рейнджеров, разместилась на авианосце «Америка» в готовности к проведению операции. Операторы из группы оперативной поддержки «Дельты» (OST) уже проникли на Гаити под прикрытием и провели разведку мест, имевших решающее значение для вторжения. Они сняли видео с мест, которые затем, во время подготовки к операции, были очень подробно изучены вплоть до мельчайших деталей. [2] Однако в последний момент, под сильным давлением со стороны делегации США, в состав которой входили бывший президент Джимми Картер, отставной генерал Колин Пауэлл и сенатор Сэм Нанн, лидеры хунты решили уйти добровольно.
Хотя Команда-6 являлась основой штурмовых сил ОКСО, предварительная работа под прикрытием на суше была проведена сотрудниками «Дельты», потому что их коллеги из «морских котиков» не имели такой возможности. На протяжении десятилетия подразделения Командования будут соревноваться в выполнении операций с полной или частичной легализацией, но в середине 1990-х годов то, что «тюлени» называли «клановыми знаниями», не являлись приоритетом для Команды-6. Однако так было не всегда. В преддверии вторжения в Панаму командир 6-й команды Рик Вулард понял, что у него нет хороших разведданных об одной из вероятных целей его подразделения — любимом пляжном домике Норьеги в Рио-Хато. Поэтому он собрал несколько испаноязычных операторов латиноамериканского происхождения, которые могли бы пошпионить в Панаме, не привлекая внимания. В ходе того, что один из старших офицеров 6-й команды позже назвал «совершенно несанкционированной» миссией, Вулард отправил двух операторов в Панаму под прикрытием вместе с женщиной из группы обеспечения в звании старшины, которая выдавала себя за романтического партнера одного из «морских котиков». Миссия провалилась — группа не смогла узнать ничего полезного о пляжном домике, и Вулард отозвал их, — однако командир Команды-6 осознал ценность такой структуры и собрал группу примерно из полудюжины операторов. «У них была смуглая кожа, поэтому мы назвали их “коричневыми мальчиками”, и в итоге они стали “коричневой ячейкой”», — рассказывал офицер Команды-6.
Ячейка обучалась ведению глубокой разведки и проведению тайных операций и просуществовала оставшуюся часть срока полномочий Вуларда и срок командования его преемника, Рона Йоава. Но к тому времени, как в 1992 году командование Командой-6 принял капитан Том Мозер, внимание, уделяемое «коричневой ячейке», стало источником недовольства в штурмовых группах, которое Мозер, впрочем, подавил. Старшина, которая была первой женщиной-оперативником Команды-6 под прикрытием, покинула подразделение и военно-морские силы в 1993 году и перешла в «Дельту», которая приняла ее в свою собственную небольшую группу женщин-спецназовцев. Там она прослужила несколько лет, прежде чем вернуться на флот и затем уйти в отставку. [3]
Хотя ОКСО было создано для проведения контртеррористических операций — или миссий «0300», — сценарии которых в основном вращалась вокруг спасения заложников, с середины 1990-х до 2001 года внутри Командования доминировали две совершенно разные задачи. [4] Одной из них была охота на военных преступников на Балканах, известных в Командовании как PIFWCs (произносится как «пифвикс»): лица, обвиняемые в военных преступлениях. Большинство из них являлись боснийскими сербами, обвиняемыми в совершении зверств против боснийских мусульман.
Дейтонские мирные соглашения декабря 1995 года, ознаменовавшие окончание боснийской войны, предусматривали, что военные преступники должны предстать перед судом трибунала в Гааге. Задача состояла в том, чтобы найти их, а затем арестовать. Поскольку Босния была разделена на американский, британский и французский сектора, это повлекло за собой сложную систему командования и управления, в которой оперативная группа по сбору разведданных под главенством США должна была выявить преступников, прежде чем силы специальных операций, национальная принадлежность которых зависела от того, в каком секторе Боснии находились эти преступники, разворачивались для их ареста. Если задача возникала в американском секторе, то эту работу получала оперативная группа ОКСО.
Первая задача оперативной группы, операция «Танго», заключалась в захвате Симо Дрљача и Милана Ковачевича, двух сербских военачальников, обвиняемых в чудовищных военных преступлениях в городе Приедор. Группы Команды-6 вылетели на базу НАТО в Тузле, в Боснии, на транспортном самолете C-17. Чтобы укрыться от сербских шпионов, они находились внутри морских контейнеров, которые были выгружены и перевезены в ангар, откуда потом и выскочили операторы. Проведя наблюдение за повседневной жизнью этой пары, оперативная группа 10-го июля 1997 года приступила к действиям. Объединенная группа оперативников Команды-6 и британской САС убили Дрљача во время рыбалки на отдаленном озере после того, как он, как сообщается, оказал сопротивление при аресте, выстрелив и ранив сотрудника САС. Одновременно, в 100 милях от этого места, группа Команды-6, выдававшая себя за сотрудников Красного Креста, прибыла в клинику, где работал Ковачевич, поговорила с администратором, вошла в его кабинет и «вырубила» его. Операторы усадили Ковачевича в инвалидное кресло, вывезли его через черный ход и погрузили в ожидающий грузовик.
Вскоре после операции «Танго», Соединенные Штаты назначили Джерри Бойкина, уже бригадного генерала, занимавшего должность заместителя начальника Отдела специальных операций ЦРУ (в состав которого входила наземная группа), руководителем оперативной группы по сбору разведданных, общая задача которой по захвату «пифвиков» называлась операцией «Янтарная звезда». Теоретически Бойкин подчинялся непосредственно генералу армии Уэсу Кларку, главе Европейского командования США и верховному главнокомандующему сил НАТО, но на практике, прежде чем информировать Кларка, он все вопросы согласовывал с генералом армии Эриком Шинсеки, командующим силами НАТО в Боснии. С того момента, как подразделения ОКСО высадились в Боснии, они перешли в подчинение Шинсеки, который прежде чем одобрить любую миссию, требовал множество подтверждающих разведданных. «Это была деликатная и запутанная ситуация», — рассказывал старший офицер оперативной группы. Технически штаб оперативной группы (также называемой «группы “Янтарная звезда”») располагался в штабе Европейского командования в Штутгарте, в Германии, однако группа располагала двумя «центрами управления и контроля» в боснийских городах Тузла и Сараево, а также, по словам Бойкина, «рядом узлов спутниковой связи, разбросанных по всем Балканам, из которых мы могли осуществлять нашу деятельность по сбору разведданных». Оперативная группа сосредоточилась на списке «грязной дюжины» людей. К марту 1998 года их число сократилось до семи. [5]
Оперативная группа продолжала свою работу и все еще ловила военных преступников в апреле 2001 года, когда группа по меньшей мере из шести разведчиков (двое из Команды-6 и по меньшей мере четверо из группы оперативной поддержки «Дельты», включая одну женщину) на двух автомобилях захватила Драгана Обреновича, бывшего офицера югославской армии, разыскиваемого за участие в массовом убийстве заключенных в Сребренице в 1995 году. [6] «Некоторые из захваченных “пифвиков” были своего рода легендами», — объяснял источник в «Дельте», который побывал в Боснии в нескольких командировках, отметив, что такие миссии помогли подразделению разработать новую тактику, способы и методы работы. Многие операции включали в себя перехват и захват кого-либо, перемещающегося на транспортном средстве, зачастую с телохранителями. Оперативная группа тайно прикрепляла радиомаяк к машине объекта операции. «Дельта» уже экспериментировала с технологиями, которые использовали электромагнитный импульс для дистанционного отключения автомобильного аккумулятора. В подразделении также использовали сетчатую катапультную систему, которая захватывала как автомобиль, так и водителя. Как только машина была обездвижена, операторы разбивали окно кувалдой, вытаскивали свой объект через окно и отходили с ним, поражая огнем всех телохранителей, которые представляли угрозу, в то время как внешний периметр безопасности удерживал на расстоянии любого, кто мог помешать. Для обозначения таких захватов у операторов было специальное название: «Доставь в суд захваченную задницу». [7]
Операция «Янтарная звезда» была логическим продолжением охоты на Пабло Эскобара. Оперативники усовершенствовали свои методы охоты на людей, сделав акцент на агентурных операциях под прикрытием. «Это была довольно крутая кривая опыта», — сказал один из операторов Команды-6. Спецназовцы вскоре поняли, что для того, чтобы слиться с толпой, они должны одеваться и вести себя точно так же, как местные жители. Это может означать, что им надо реже мыть голову, носить купленную на месте одежду, курить местные сигареты (даже воины-спортсмены, заботящиеся в подразделениях спецназа о своем здоровье, научились постоянно курить во время выполнения задания) и проводить разведку вблизи объекта на местных автомобилях в комплекте с правильными для любого города, в котором они находились, номерными знаками. Выполнение такого рода рекогносцировок дома, в котором находится объект, может требовать от оперативников переезда из одной конспиративной квартиры в другую, где нужно менять транспортные средства, прежде чем отправиться в третье место, чтобы забрать «легендированное» транспортное средство, которое они будут использовать во время захвата. «Чтобы делать это правильно, требуется большая дисциплина, — сообщил оператор Команды-6. — Мы только начали понимать это должным образом. Здесь много нюансов, которые Управление выясняло на протяжении многих лет».
Как и в Колумбии, Командование тесно сотрудничало с ЦРУ, в задачу которого входило обнаружение подозреваемых, при этом ОКСО привлекалось для захвата лиц, как только они были обнаружены. Такое разделение труда привело к разочарованию в штабе ОКСО. «Мы считали, что Управление облажалось, и 90 процентов времени на Балканах мы гонялись за дикими гусями», — рассказывал отставной офицер спецназа. Тем не менее, две организации смогли установить на Балканах тесные отношения, которые сослужат друг другу хорошую службу после 11-го сентября. Не было ничего необычного в том, что сотрудники «Дельты» и оперативники ЦРУ работали бок о бок во время «Эр энд Эс» (разведка и наблюдение) вместе с людьми из «Армии Северной Вирджинии» и экспертами по радиоэлектронной разведки из Агентства национальной безопасности. [8] (Оперативники «Армии Северной Вирджинии» отвечали за «инфраструктуру» — аренду конспиративных квартир, покупку автомобилей, обращение с деньгами, работу с агентурой.)
Личные связи, которые были установлены на Балканах между подразделениями специальных операций и Отделом специальных операций ЦРУ, окажутся решающими в следующем десятилетии. «Настоящая связь между ЦРУ и “Дельтой” началась в Боснии, где [мы находились] лицом к лицу, выполняя миссию в реальном мире, узнавая друг друга, еще раз понимая, что ни одна организация не может делать то, что они хотят, без другой, — сказал источник в «Дельте». — Это и есть генезис всех наших отношений».
Однако, по словам Хэнка Крамптона, который отвечал за глобальные операции Контртеррористического центра ЦРУ на протяжении двух лет до 11-го сентября, тогда между ОКСО и штаб-квартирой ЦРУ таких связей еще не существовало. [9] «Поразительно, что в тот период я практически не взаимодействовал с ОКСО, — говорил он. — Я просил об этом, я хотел этого, мне нужна была их поддержка, их ресурсы, их авиационные возможности, чтобы доставлять мои группы в Афганистан [в сентябре 1999 года]… И со стороны Министерства обороны и Командования специальных операций просто не было к этому никакого интереса».
Хотя американские средства массовой информации почти не освещали миссии Командования по поиску и задержанию «пифвиков», [10] администрация Клинтона внимательно следила за ними. К примеру, когда президент лично санкционировал операцию 22 января 1998 года, в ходе которой оперативники Команды-6 схватили Горана Елисича, так называемого «сербского Адольфа», возле его дома в сербском анклаве Боснии, то его разбудили в 5:30 утра и доложили об успехе. [11] Но такой уровень политического внимания одновременно сопровождался требованием о том, чтобы в операциях, которые обычно представляли собой, со слов старшего офицера спецназа, знакомого с оперативной группой, «городские рейды в густонаселенных районах», число жертв среди мирного населения было низким вплоть до их отсутствия. Это, в свою очередь, означало: «Ваше планирование должно включать бесконечное количество деталей».
Это также привело к чрезвычайно опасной обстановке, в которой Командующий ОКСО генерал-майор армии Брайан «Дуг» Браун, возглавлявший Командование с 1998 по 2000 год, и его преемник генерал-майор Делл Дейли, бывший командир 160-го полка, чувствовали себя вынужденными для каждой миссии по захвату развертывать сотни сотрудников плюс оперативный центр (ООЦ). «Другими словами, чтобы забрать старика, который прогуливается между хлебным магазином и своим домом, ОКСО должно прилететь, развернуться, настроится и провести операцию», — с горечью прокомментировал источник в «Дельте». К 2001 году «все вроде как признали, что вам не нужно привозить эскадрон, чтобы выполнить работу, которую могут выполнить четыре человека», — сказал другой оператор «Дельты». Однако Майк Холл, старший советник Дейли по вопросам сержантского состава, сообщил, что генерал прилетал для наблюдения за операциями не потому, что не доверял спецназовцам, а для того, чтобы служить буфером между ними и высшими руководителями в Вашингтоне, которым неудобно было думать о подполковнике, выполняющем миссию национального уровня. «Если бы он не был там в качестве двухзвездного [генерала], чтобы разбираться с бюрократией, то у этих парней не было бы вообще никаких шансов выполнять эти операции», — добавил он.
Босния также дала возможность проявить себя менее известным подразделениям ОКСО. Активно задействовалась группа оперативной поддержки «Дельты», которая выполняла бóльшую часть глубинной разведки и работы под прикрытием этого подразделения. Городские условия позволили отряду воспользоваться одним из своих секретных видов оружия: небольшим количеством женщин-операторов, которые объединились с коллегами-мужчинами, чтобы сформировать «команды парней и девушек», которые во время разведки объектов маскировались под романтические пары. [12]
В Вооруженных силах США женщины занимали уникальное место. В начале 1982 года по просьбе командира «Дельты» полковника Рода Пэшолла министр Армии Джон Марш разрешил отряду «Дельта» использовать женщин-операторов непосредственно на боевых ролях. (Во всех других родах войск им было запрещено заниматься такой работой.) Но этот ранний эксперимент провалился. Хотя четыре женщины окончили «модифицированный» курс оценки и отбора, мужчины в «Дельте» оказались еще не готовы к совместной работе. «Это не сработало, и все они как бы ушли, и вскоре подразделение опять превратилось в заповедник для мужчин», — рассказывал офицер «Дельты». Однако, памятуя о преимуществах, которыми пользуются пары смешанного пола в разведывательных миссиях, где, как предполагается, они вызывают меньше подозрений, чем мужчины-одиночки или дуэт мужчин, отряд «Дельта» под командованием Шумейкера, в 1990 году предпринял еще одну попытку, на этот раз придерживаясь программы, несмотря на продолжающееся неодобрение со стороны некоторых операторов-мужчин. [13] По словам одного из офицеров отряда, разница в этот раз заключалась в том, что в подразделении уделили больше внимания процессу оценки и отбора женщин. «Дело было не только в том, смогут ли они пробежать сто миль, — сказал он. — Не поймите меня неправильно, это была просто физика, но также гораздо больше внимания уделили психологическому тестированию, так что все вышло намного лучше».
По словам опытного оператора подразделения, к началу 2000-х годов в группе оперативной поддержки было около полудюжины женщин-операторов. Женщины «оказались ничуть не менее способными, чем мужчины, — добавил он. — Они были там по тем же причинам, что и парни — они хотели служить своей стране и выполнять боевую работу». Но он признал, что подобное мнение в «Дельте» было далеко не единодушным. «У меня не было проблем [с женщинами], которые возникали у многих парней», — сказал он.
Эскадрилья «Эхо» «Дельты» также сыграла важную роль в Боснии, хотя и скрытую с виду. В 1990-х годах эскадрилья тайной авиации все еще была небольшой организацией, насчитывающей всего около пятнадцати пилотов, но ее возможности со времен «Сиспрея» значительно выросли. Одно из технологических достижений, в частности, имело серьезные тактические и оперативные последствия: шар «Wescam», который уже появился в Могадишо в 1993 году. Согласно источнику в «Дельте», этот шар, представлявший собой гиростабилизированную камеру в сферическом корпусе, прикрепленном к нижней части самолета, мог отслеживать цель и, используя «технологию скрытой цифровой радиосвязи прямой видимости», передавать видеоизображение того, что он отслеживал, прямо в ООЦ в режиме реального времени. Он быстро превратился в «глаза» ОКСО в небе. Камера включала в себя инфракрасный объектив переднего обзора, обычный инфракрасный объектив и телескопический объектив.
В эскадрилье шарики «Wescam» были установлены на турбовинтовых самолетах фирмы «Швейцер», специализирующейся на выпуске планеров и бесшумных разведывательных самолетов. Пилоты «Эхо» набирали высоту, затем выключали двигатель и использовали большой размах крыльев самолета, чтобы полого снижаться по кругу, прежде чем вылететь из зоны, вновь набрать высоту и повторить процесс. «Вы ничего не могли услышать», — рассказывал оператор Команды-6. Шарик «Wescam» передавал данные в прямом эфире операторам, едущим в задней части незаметного минивэна. «У нас были маленькие видеомониторы, по которым мы смотрели, как шарики “Wescam” отслеживают машины и все такое, направлявшиеся прямо в наши засады, — сказал источник в «Дельте». — Они были на переднем крае всех тех технологий, которые сегодня используются в “Хищниках” и во всем остальном».
Но ценность эскадрильи «Эхо» выходила далеко за рамки шара «Wescam». У эскадрильи было три основных задачи: «сенсор» — миссии визуальной разведки и наблюдения с использованием высокотехнологичного оборудования, такого как «Wescam»; «стрелок» — использование гражданских вертолетов в качестве ударных летательных аппаратов; и «транспорт» — скрытное перемещение операторов подразделений специального назначения и другого секретного персонала. (Миссия «сенсор» первоначально включала радиоразведку, но в 1987 году подразделение передало эту часть миссии в ООР, в которой также был задействован авиационный компонент.)
Пилоты подразделения обучались на самых разнообразных вертолетах и небольших самолетах, уделяя особое внимание полетам на вертолетах Ми-8 и Ми-17 советского производства, что позволяло им скрытно действовать во многих частях мира, где эти летательные аппараты распространены повсеместно. Иногда сотрудники «Эхо» арендовали вертолеты за границей и переоборудовало их. В другое время они бы их просто украли. В любом случае, вооружение или разведывательная аппаратура могли быть тайно отправлены в американское посольство через дипломатическую «почту» (на самом деле, это большие коробки или ящики), затем в эскадрилье соединяли корпуса авиационных средств и военное снаряжение в отдаленном ангаре аэродрома вдали от посторонних глаз. В то время как «Эхо» всегда действовала под прикрытием, это прикрытие часто было официальным: выполнение обычных полетов для посольства США, или в тех регионах, где были развернуты крупные воинские формирования США, для размещения специального оборудования, невидимого для случайного наблюдателя, переоборудовались обычные военные самолеты и вертолеты. Эскадрилья регулярно выполняла «демонстрации» в разных частях мира, где ей, возможно, когда-нибудь понадобиться выполнять операции, чтобы подготовить силы безопасности этих стран к внешнему виду таких летательных аппаратов. Тогда, если бы фактическая операция потребовала бы присутствия подразделения (а его там еще не было), то его прибытие не вызвало бы слишком большого удивления.
Из трех видов операций «стрелок» была той, которую «Эхо» выполняло реже всего. «Мы предпочитаем не вооружать вертолеты», — заявил отставной офицер по специальным операциям, добавив, что послы вряд ли одобрят такие миссии.
Эскадрилья «Эхо» редко, если вообще когда-либо, участвовала в крупных ежеквартальных учениях ОКСО, которые теперь называются объединенными учениями по боеготовности, из-за боязни нарушить режим секретности и демаскироваться, но она проходила тренировки с «Дельтой» и Командой-6 в более уединенных условиях во всем, начиная с операций в джунглях Гайаны с первыми и заканчивая захватом круизных судов с последними. Эскадрилья также проходила подготовку вместе с Отделом специальных операций ЦРУ. На самом деле, авиационное подразделение этого отдела в основном состояло из бывших пилотов эскадрильи «Е». Подразделение стало настолько опытным, что, согласно источнику в отряде «Дельта», к концу 1990-х годов руководители ОКСО стали завидовать тому, что «Эхо» подчиняется «Дельте», и захотели, чтобы эскадрилья подчинялась непосредственно объединенному командованию. С эскадрильей «Эхо» и ее специальными программами доступа было связано несколько кодовых названий, использовавшихся для оперативного прикрытия (например, «Латентная Стрела»), но к концу 1990-х годов в более широких кругах военных она была известна — если она вообще становилась известной — как Подразделение концепций полетов. К 11 сентября 2001 года большинство «активов» Концепций полетов все еще находились на Балканах. [14]

*****

Большинство операций ОКСО на Балканах были спланированы так, чтобы быть скрытными (по крайней мере, до того, как все сотрудники оперативного центра прилетели с нашивками спецназа на униформе), но в 2000 году Командование приблизилось к проведению там операции, которая больше напоминала вторжения в Гренаду и Панаму, чем тайную и секретную работу на Ближнем Востоке или в Колумбии. Эта операция называлась «Аврора Лайтнинг», — кодовое название вторжения в крошечную страну Черногорию.
Имея население в 620 000 человек, Черногория в составе Союзной Республике Югославии, — государства-обломка, оставшегося после насильственного распада Югославии в начале 1990-х годов, — во многом являлась младшим партнером гораздо более крупной Сербии. Черногорию возглавлял прозападный политик Мило Дуканович, правительство которого сербский лидер Слободан Милошевич неоднократно пытался подорвать.
В преддверии важных выборов в Черногории в сентябре 2000 года администрация Клинтона — очевидно, обеспокоенная тем, что сербские силы захватят Черногорию или, по крайней мере, свергнут и задержат Дукановича — приказала ОКСО спланировать крупную операцию по защите Черногории и ее лидера. Планирование началось в 1999 году. В конце того же года Командование провело крупные учения в Форт-Кэмпбелле под кодовым названием «Стучащая дверь», которые включали в себя «захват крупного аэродрома, который был похож на аэродром» в Черногории, как сообщил один из участников планирования этой операции. «Туда предполагалось входить крупными силами, настолько крупными, что операторы стали называть это мероприятие “Стучащие полчища”, — сказал он. — Оперативная среда не должна была быть разрешительной [необороняемой]. В лучшем случае она была бы полуразрешительной, вот почему мы шли с таким количеством оружия». Под видом подготовки к защите от компьютерного вируса «Y2K», ОКСО использовал самолет EC-130J «Коммандо Соло», чтобы занять радиочастоты радиостанций вблизи Форт-Кэмпбелла и передать тестовое сообщение. Фактически, операция заключалась в том, чтобы с помощью самолета «Коммандо Соло» захватить контроль над радиочастотами Черногории и транслировать по ним информацию, подготовленную США. План состоял в том, чтобы «посадить [черногорского] президента в минивэн и заставить его передавать сообщения на “Коммандо Соло”, который затем передавал бы нации что-то вроде: “Я в безопасности, бла-бла-бла…”, — рассказывал офицер штаба ОКСО.
Вклад тактической группы «Коричневая» включал в себя восемь «Маленьких птичек» и четыре «летательных аппарата глубокого проникновения прямого действия», или DAPs (произносится как «даппс»), которые представляли собой «Черные ястребы», выполнявшие функции ударных вертолетов, а не транспортных. Для того, чтобы запустить в бой часть «Маленьких птичек», должна была быть использована их способность перевозиться в грузовиках а-ля «Смоки и бандит». Также планировалось доставить в Черногорию по крайней мере один танк «Абрамс». Форт-Кэмпбелл являлся пунктом постоянной дислокации крупной 101-й десантно-штурмовой дивизии и многочисленных небольших формирований, но они не имели права голоса в том, что произошло. «Мы просто пришли и взяли управление на себя, — сказал офицер штаба ОКСО. — Все тренировки на полигонах были отменены, все абсолютно; подразделения были удалены с [тренировочных площадок], чтобы подразделения ОКСО могли свободно перемещаться по всей базе».
План разрабатывался на протяжении лета 2000 года. На одном из этапов в нем предполагалось участие Команды-6, которая должна была атаковать по меньшей мере пять пусковых установок ракет береговой обороны, прежде чем она была сокращена до операции, предназначенной главным образом для обеспечения безопасности Дукановича и его семьи. Командование подготовило несколько вариантов действий, предпочтительный вариант которых состоял в том, чтобы эскадрилья «Эхо» вывезла семью. При таком сценарии ответственность за их охрану легла бы на «Дельту», чьи операторы из группы оперативной поддержки уже находились на местах в Черногории. Если этот вариант провалится, Команда-6 была готова забрать Дукановича на пляже. 21-го сентября 2000 года, в Адриатическое море к берегам Черногории прибыл универсальный десантный корабль ВМС США «Сайпан», чтобы поддержать операцию «Аврора Лайтнинг». Вскоре после того, как корабль прибыл в район ожидания, вне видимости с берега, «Красная» группа Команды-6 в середине дня с трех самолетов C-141 была выброшена на парашютах в океан недалеко от «Сайпана» вместе с шестью 40-футовыми скоростными штурмовыми лодками. Эти «военные гоночные лодки», как назвал их один из офицеров Команды-6, могли мчаться по неспокойному морю со скоростью до 60 узлов в час. «Мы утопили свои парашюты, — сказал «тюлень». — Никто никогда об этом так и не узнал». Тем временем несколько вертолетов Сил специального назначения ВВС MH-53 «Пэйв Лоу» вылетели на «Сайпан», чтобы стать, при необходимости, ударными вертолетами.
Однако внутренние трения, которые так часто преследовали Командование, вновь дали о себе знать. Дейли, новый командующий ОКСО, находился в Тузле с эскадроном «Дельта» и тактической группой «Коричневая». После разговора с Шумейкером, к тому моменту командующим SOCOM, Дейли объявил, что эскадрон «Дельта» и группа «Коричневая» вылетят на «Сайпан» и станут ведущей силой операции «Аврора Лайтнинг», а «морским котикам» будет отведена вспомогательная роль. Затем командующий ОКСО вылетел на «Сайпан» вместе с командиром «Дельты» полковником Джимом Швиттерсом, которых встретили операторы Команды-6, тихо возмущенные тем, что их снова отстранили. Но возникли и осложнения, когда боеприпасы группы «Коричневая» оказались не соответствующими строгим требованиям безопасности военно-морских сил, что означало, что вертолеты Группы-160 не могли приземлиться на «Сайпане». В конце концов, все это оказалось напрасно. Выборы прошли без инцидентов, и то, что могло бы стать крупнейшей боевой операцией ОКСО эпохи Клинтона, исчезло, не оставив ни малейшего публичного доказательства того, что это когда-либо существовало. [15]
Однако в позднем решении отдать предпочтение «Дельте» вместо Команды-6 было, по крайней мере, одно долгосрочное последствие. Дейли сообщил «морским котикам», что «Дельта» получает миссию отчасти потому, что сотрудники группы оперативной поддержки этого армейского подразделения уже работают на местах под прикрытием. Опыт был учтен, и вскоре после этого в Команде-6 возродили свою концепцию «коричневой ячейки» для группы, которое специализировалось бы на ведении подпольной деятельности. Новая структура начиналась как «детская группа», вспоминал один оператор, но в последующие годы она будет играть все более и более важную роль. [16]


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 28 сен 2021, 13:57 

Зарегистрирован: 08 апр 2020, 14:13
Сообщений: 221
Команда: Нет
Потихоньку, полегоньку, а первая часть книги под названием "Феррари в гараже" уже переведена на русский язык. :-)

*****

7

НЕПОДКОНТРОЛЬНОЕ ОРУЖИЕ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ И УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ


В то время как ОКСО оттачивало свои навыки практической охоты на людей во время «реальных» операций на Балканах, его практические учения все больше фокусировались на противодействии распространению оружия массового поражения (ОМП). Известная в Командовании как миссия «0400», борьба с распространением этого оружия стала доминировать в ОКСО до такой степени, что к концу 1990-х годов вокруг нее стал крутиться сценарий каждых совместных учений по боеготовности.
За решением Пентагона потратить деньги в ОКСО на борьбу с распространением ОМП стояли два основных фактора. Одним из них было опасение, что распад Советского Союза приведет к тому, что «свободные ядерные заряды» окажутся в руках террористов или «государств-изгоев», таких как Иран, Ирак или Северная Корея. Другой фактор заключался в том, что после того, как война в Персидском заливе 1991 года продемонстрировала, что ВВС США в состоянии уничтожить все на поверхности земли с помощью «умных» бомб, Пентагон предположил, что враги будут стремиться скрыть под землей все то, что им было дороже всего. Особенно это касалось своих программ создания ядерного оружия.
Отряду «Дельта» выпала задача выяснить, как проникнуть в эти логова, которые назывались глубокими подземными сооружениями (DUG), или труднодоступными и глубоко заглубленными целями (HDBT). Высокопоставленный чиновник ОКСО так подытожил проблему, с которой столкнулась «Дельта»: «Если сооружение было разработано, чтобы противостоять самой большой бомбе, которая была у ВВС Соединенных Штатов, то как вы собирались проникнуть туда с несколькими людьми и победить эту систему, не дав убить себя?»
В «Дельте» пришли к выводу, что лучший способ сделать это — это использовать высокотехнологичное буровое и пробойное оборудование, которым владеют хорошо обученные, опытные военнослужащие. «Сверли и взрывай, вот как называется эта игра», — рассказывал источник в отряде «Дельта». Для этого в подразделении изменили курс боевой подготовки, и после первоначальной подготовки операторов набрали сержантов-инженеров спецназа вместе с горсткой других военнослужащих, чтобы сформировать тяжелую секцию прорыва, которая на пике своего существования насчитывала не более двадцати солдат, приписанных к группе оперативной поддержки подразделения. Военнослужащие для тяжелой секции прорыва отбирались специально, но они не проходили ни оценку и отбор в «Дельту», ни курс боевой подготовки операторов, через который должны были проходить все, кто прошел процедуру оценки и отбора. Секция работала с частными фирмами, чтобы получить лучшее в мире буровое оборудование, разработанное в соответствии с ее спецификациями.
Сотрудники секции проводили долгие часы, экспериментируя с взрывчатыми веществами, и много времени проводили вдали от дома, получая «специальное образование», как сообщил источник в «Дельте». «Это ребята из подразделения, которые прошли всю базовую подготовку по атомной энергетике». Однако, по его словам, даже у этого обучения есть свои ограничения. «Вы можете пройти любую подготовку, какую захотите, но последнее, что мы собираемся разминировать, — это атомная бомба американского производства. Она должна быть кустарной [и] иностранного производства».
Операторы «Дельты» также с удовольствием вводили в заблуждение планировщиков учений ОКСО, выясняя способы проникновения на объекты, которые не требовали бурения и взрывных работ. «Мы просили остальных сотрудников отряда или эскадрона прочесать это место в поисках точек доступа, и в большинстве случаев они легко находились, — рассказывал один из операторов. — Однажды мы использовали домкрат, сняли дверь с петель, и она упала внутрь. Это заняло около шести минут, тогда как люди из ОКСО говорили: “Это шестичасовая дверь!” В другой раз, во время совместных учений по боеготовности на старом советском складе ядерного оружия в Польше, сотрудники тяжелой секции прорыва едва успели распаковать свои сверла и взрывчатку, когда операторы обнаружили вентиляционную шахту и быстро спустились по ней в помещение, чтобы открыть дверь изнутри».
В своем редком интервью журналу Armed Forces Journal International в 1997 году, командующий ОКСО генерал-майор сухопутных войск Майкл Канаван сообщил, что Командование достигло «примерно 60-процентного решения» в отношении своей задачи по борьбе с распространением ОМП. «Прямо сейчас мы так же хороши, как и наше оборудование, — сообщал он. — Наша самая большая проблема — проникнуть в эти заглубленные подземные убежища. Как только вы попадаете в эту среду, вы сталкиваетесь с реальными проблемами с точки зрения ведения наблюдения, организации связи, и с точки зрения дыхания». К концу 1990-х годов, по словам командира одной из «цветных» оперативных групп ОКСО, концепция вышла просто за рамки «бурения и подрыва». «Сейчас, помимо взрывчатки, уже существуют все эти быстро горящие лазеры и всевозможные приблуды, которые попридумывали для того, чтобы проникать в укрепленные сооружения, находящиеся под землей, — сказал он. — Но это требует огромных усилий».
Вызовы, стоявшие перед задачей «0400», были обширными и выходили далеко за рамки физики процесса проникновения в бетон толщиной Y метров на глубине X метров под землей. «Вы начинаете пристально смотреть, как [работать в] туннелях», — сказал один из отставных офицеров спецназа. Для этого требовались «транспортные средства на батарейках», чтобы не было выбросов, а также возможность работать без радиосвязи в пределах прямой видимости. Кроме того, весь комплект миссии «0400» должен был размещаться на различных военных самолетах, и экипажи этих самолетов, будь то самолеты ВВС или вертолеты 160-го полка, должны были иметь возможность летать в полностью герметичном снаряжении для защиты от ОМП.
В подобно рода операциях оперативная группа ОКСО могла дополняться гражданскими экспертами по ядерной энергетике из национальных лабораторий, — известными как «Группа Линкольна Голда», — которые находились в таком же состоянии боевой готовности, как и подразделения Командования. Иногда при решении таких задач возникала необходимость в прямой видеосвязи в режиме реального времени с экспертами Министерства энергетики Соединенных Штатов. Последняя и самая опасная часть миссии выпадала на долю личного состава группы по обезвреживанию взрывоопасных предметов, набранной «Дельтой» и Командой-6 специально для этой цели. Однако отставной старший офицер по специальным операциям сообщил, что было бы ошибкой предполагать, что их работа заключалась в том, чтобы решать, какие обрезать провода. «Это не перерезание проводов в том виде, как вы видите это по телевизору, — сказал он. — Это гораздо более сложная наука».
В начале 1990-х годов приоритетной целью ОКСО являлась предполагаемая иракская программа создания ядерного оружия. Саддам Хусейн «стал живым, дышащим образчиком» безумца, стремящегося к уничтожению, — моделью, которую «Дельта» и (особенно) ОКСО использовали в своих все более и более комплексных сценариях совместных учений по боеготовности (JRX), которые, как рассказывал источник в Силах спецопераций, как правило, завершались в стиле Джеймса Бонда, когда сотрудники тяжелой секции прорыва «Дельты» мчались, чтобы зарыться в ядерный объект, скрытый под пустыней, после того, как рейнджеры захватывали аэродром, всегда удобно расположенный поблизости. (В нескольких часах езды от объекта также могла находиться вражеская тяжелая дивизия, вооруженная танками Т-72, поэтому сотрудники «Дельты» и их гражданские коллеги-эксперты могли работать в стрессовых условиях, зная, что приближаются танки.) [1]
У «Дельты» было секретное преимущество в планировании операций против ядерных объектов Саддама: ее легендированные оперативники, работая под прикрытием, регулярно посещали их, находясь в составе инспекционных групп Организации Объединенных Наций. Их присутствие, если не их личности, для иракцев и для ООН, которая запрашивала военный персонал для своих групп, являлись секретом полишинеля. (Другие страны, в том числе Россия, также включали военнослужащих сил специального назначения в свой персонал инспекционных групп.) «Дельта» не присутствовала в каждой инспекционной миссии, однако нормой было участие двух операторов в миссиях, которые могли длиться до трех месяцев, включая подготовку к ней и разбор проведенной операции. «Если иракцы сильно сопротивлялись или если это была длительная миссия, то мы выходили на нее», — рассказывал источник в «Дельте». Операторы были там отчасти для того, чтобы получить базовое представление об Ираке, а также для того, чтобы быть наготове, если у группы ООН возникнут проблемы. Но, конечно, эти поездки оказались очень полезны и позволили Командованию спланировать, как оно будет уничтожать любые иракские предприятия по производству оружия массового уничтожения, если ему прикажут это сделать. Прежде, чем операторы могли продолжить свою работу, сотрудники разведки должны были проинформировать их о том, чего ожидать и что искать на иракских секретных объектах. Поэтому спецназовцы тщательно записывали все, что видели, исходя из предположения, что даже если они и не получал приказ атаковать этот конкретный объект, то им вполне могут приказать атаковать аналогичные объекты. [2]
К концу десятилетия фокус учений по противодействию ОМП несколько сместился. Основной целью, для которой были смоделированы сценарии работы, стал объект в ливийской Тархуне, — огромный комплекс, построенный на скалистом склоне холма. Режим Муаммара Каддафи утверждал, что это был проект гидротехнических сооружений, но правительство США в лице директора Центральной разведки Джона Дойча в феврале 1996 года обвинило Ливию в «строительстве крупнейшего в мире подземного завода по производству химического оружия». [3]
«Мы изучали его на протяжении длительного времени, и РС [разведывательное сообщество] было убеждено, что это был какой-то объект по производству оружия массового уничтожения, — рассказывал офицер штаба «Дельты». — Всему миру это было представлено как грандиозный проект гидротехнических сооружений, но геопространственная информация просто противоречила этому». (Однако десять лет спустя некоторые наблюдатели усомнились в выводе о том, что Тархуна когда-либо была заводом по производству химического оружия.) [4]
По мере приближения нового столетия в сценариях планирования и учений ОКСО также стали фигурировать предполагаемые ядерные объекты Ирана и Северной Кореи, стали рассматриваться сценарии распространения биологического оружия, такого как сибирская язва. Но некоторые миссии, которые региональные главнокомандующие Вооруженными силами США придумывали для ОКСО, были не более чем выдачей желаемого за действительное. [5] «У людей неосуществимые представления о том, чего можно достичь с помощью небольших групп», — сказал отставной офицер по специальным операциям. По его словам, для рейда против объекта по производству оружия массового уничтожения, расположенного в Северной Корее или Иране, потребовалась бы поддержка обычных войск численностью не менее двух дивизий.
В то время как операторы тяжелой секции прорыва «Дельты» являлись ядром этого подразделения по борьбе с распространением ОМП, Команда-6 «морских котиков», чтобы взять на себя ключевую роль в миссии ОКСО по «нейтрализации» любых боеприпасов массового поражения, воспользовалась традиционно сильными возможностями военно-морских сил в обезвреживании взрывоопасных предметов. Команда-6 не только отвечала за противодействие любым ядерным, химическим или биологическим угрозам морского базирования, но и играла особо важную роль в «домашней» части миссии Командования — подразделение должно было в течение одного часа направить группу на военно-воздушную базу Эндрюс, расположенную напротив Вашингтона, прямо через границу штата Мэриленд, для консультирования и оказания помощи гражданским должностным лицам в том, как справиться с угрозой ОМП, возникшей в столичном регионе страны. Первоначально эта задача возлагалась на «Дельту», однако к 1998 году ОКСО передало эту миссию Команде-6 — отчасти потому, что Дам-Нек был расположен ближе к Вашингтону, чем Брэгг, но также и по причине сильных возможностей Команды по обезвреживанию взрывоопасных предметов. «“Тюлени” все разминировали вручную, вплоть до чертовой ядерной мины”, но также могли “связываться” по этому вопросу с экспертами в национальных лабораториях», — рассказывал сотрудник штаба ОКСО. В большинстве случаев техническую работу выполняли бы не «морские котики», а сотрудники группы разминирования Команды-6, — как правило, это были офицер и четыре старшины.
Как рассказывал офицер Команды-6, задача «нейтрализации» не требовала, чтобы подразделения спецназа полностью уничтожали взрывное устройство, а заключалась в «переводе его в безопасное состояние для перемещения» на корабле или самолете на крошечный атолл Джонстон в Тихом океане, где оно было бы «окончательно разоружено». (Биологические или химические средства доставлялись бы на испытательный полигон Дагуэй в штате Юта.) В наихудшем случае, когда даже эксперты Команды-6 не могли бы остановить бомбу с часовым механизмом, командир оперативной группы мог принять «экстренное решение об уничтожении», сообщил офицер. «Это здорово портило людям жизнь. Мы также прошли через все это [в ходе совместных учений по боеготовности]».
В рамках своей миссии по борьбе с распространением ОМП внутри страны, Командование участвовало в санкционированных Конгрессом учениях высших должностных лиц (так называемых TOPOFF), предназначенных для проверки способности правительства США справляться с кризисами, вызванными оружием массового поражения, на территории Соединенных Штатах. Первые учения TOPOFF, состоявшиеся весной 2000 года, включали в себя несколько одновременных сценариев угроз ОМП по всей стране [6], включая учебную «бомбу», спрятанную в Анакостии, бедном районе Вашингтона. «Устройство должно было быть заложено, а “тюлени” должны были его найти», — сообщил офицер штаба ОКСО. Чтобы исключить вероятность того, что террористы взорвут бомбу или прикрепленное к ней устройство неизвлекаемости с помощью сигнала сотового телефона, Дуг Браун, командующий ОКСО, хотел отключить в столице бóльшую часть мобильной связи. Отдел информационных операций Командования подготовил оперативную легенду, согласно которой отключение сотовой сети списывалось на проблемы в энергоснабжении. Как рассказывал офицер штаба, в «одиннадцатом часу» ход учений заблокировало Министерство юстиции. Запасной вариант состоял в том, чтобы разместить устройство на лодке и убрать технологию блокирования сотовой связи подальше от города.
К концу 1990-х годов, стремясь избежать необходимости проведения драматических и полных отчаяния миссий, предусмотренных сценариями совместных учений по боеготовности, Команда-6 начала по-другому относиться к противодействию распространению ОМП. Новый подход, названный «уничтожение путей», предусматривал упреждение угроз путем перехвата или иного вмешательства в способность противника получать исходные материалы и заготовки, необходимые для создания такого оружия, например, центрифуги. К тому времени даже контртеррористическая миссия превратилась в борьбу с распространением ОМП. «Мы стали видеть [у террористов] меньше желания брать заложников и больше желания совершать зверства, и считалось, что это приведет к борьбе с распространением ОМП, — говорил старший офицер Команды-6. — Мы думали, что больше не увидим самолет с заложниками. “Акилле Лауро” больше не повторится. Вместо этого должно было быть что-то иное, что [террористы] перевозили бы [на] корабле».
Миссия Команды-6 по борьбе с распространением оружия массового поражения означала приток финансирования, что позволило подразделению купить еще пару самолетов «Бичкрафт Кинг Эйр» гражданского образца, тем самым удвоив парк небольших турбовинтовых самолетов подразделения. Имевшийся самолет перевозил руководителей и сотрудников на совещания в штаб-квартиру ОКСО, новые же самолеты предназначались для того, чтобы быстро доставлять «тюленей» на авиабазу Эндрюс. Команда-6 также приобрела «Дель Монте», — списанное грузовое судно, которое использовалось для статических тренировок. Обучение на «Дель Монте» в основном не было связано с ОМП, «но [корабль] был оплачен деньгами, полученными за ОМП» — сообщил офицер Команды-6. Деньги на корабль и самолеты составляли лишь малую долю от «сотен миллионов долларов в год», которые, по словам источника в «Дельте», Пентагон вкладывал в казну ОКСО для миссии по борьбе с распространением ОМП, которая стала для Командования высшим приоритетом. «Вплоть до 11-го сентября это была наша главная миссия, — сообщил он. — Это была миссия, которую нельзя было провалить». Эти деньги помогли превратить ОКСО в очень богатую и могущественную организацию. Как выразился источник в «Дельте», у Командования были «тонны этих гребаных денег».
Ресурсы, которые американский налогоплательщик — в значительной степени невольно — расточал на ОКСО, частично тратились на проведение учений по всему миру. К середине 1990-х годов ежеквартальные совместные учения по боеготовности были спланированы на два года вперед. Как сообщил офицер Команды-6, в конце десятилетия «каждое JRX, которое мы проводили на протяжении трех лет как для группы “Зеленая”, так и для группы “Голубая”, было связано с ОМП». Примерно треть учений проходила за рубежом, в таких разнообразных местах, как Панама, Багамские острова, Польша, Израиль и Иордания. [7] В последнем случае «Дельта» «проникла на сотни километров вглубь пустыни, [используя] комбинацию внедорожных транспортных средств и наших… пикапов “Ниссан”», — вспоминал один из операторов. Со слов другого участника, учения в Иордании продолжались три недели и, как и многие другие, были нацелены на проникновение в «укрепленные цели» в пустыне.
ОКСО также проводило множество учений на огромных военных объектах на американском юго-западе, преимущество которых заключалось в том, что они примерно воспроизводили плоскую пустыню, в которой находилось множество потенциальных целей с оружием массового уничтожения, и обеспечивали при этом защиту от посторонних глаз. Среди использованных объектов были ракетный полигон Уайт-Сэндс и база ВВС Киртланд в Нью-Мексико, испытательный полигон Дагуэй в Юте и полигон в Неваде для испытаний ядерного оружия с туннелями длиной 3000 метров. [8] Такие учения отнюдь не были безрисковыми. В 1992 году, когда во время учений на пути от базы ВВС Хилл и полигоном Дагуэй в Большом Соленом озере в условиях плохой погоды разбился вертолет ВВС MH-60G «Пейв Хок», погибло двенадцать рейнджеров и сотрудников подразделения специальных операций ВВС. Среди погибших оказались командиры 1-го и 3-го батальонов рейнджеров и 55-й эскадрильи специальных операций ВВС. [9]
Командование также продолжало регулярно тренироваться в таких городах, как Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Филадельфия. «Первый раз в Нью-Йорке я оказался, катаясь на “Маленькой птичке”, жужжавшей над Статуей Свободы», — вспоминал оператор «Дельты». Хотя эти учения всегда согласовывались с местными властями, секретность, которая окружала эти учения, часто провоцировала тысячи панических телефонных звонков от жителей о «черных вертолетах» и взрывах в их районах. [10]
Однако эпический масштаб сценариев противодействия распространению ОМП и решение Командования о том, что, по словам отставного офицера по специальным операциям, «каждый компонент ОКСО являлся частью миссии по противодействию ОМП», означали, что Командование подвергалось опасности стать пленником своего собственного учебного процесса, рискуя стать неспособным представить себе операцию, которая не включала бы в себя почти все средства Командования и тысячи участников. Ежеквартальные учения начали вызывать у их участников смесь презрения и опасений. «Все просто боялись этих вещей», — рассказывал источник в «Дельте».
Ценность концепции JRX, по словам одного из сотрудников штаба «Дельты», «зависела от того, где вы находились» в иерархии ОКСО. «Для каждого молодого оператора ценность обучения была не так велика, потому что вы могли бы лучше тренироваться изо дня в день на полигоне», — добавил он. Но на более высоких уровнях Командования «было абсолютно необходимо осуществлять все это и заставить все составные части работать». Однако он признал, что некоторые из его коллег опасались, что ОКСО утрачивает ту самую гибкость, которую должны были воплощать в себе подразделения специальных операций. «Это стало массовыми учениями штабного персонала, — сообщил он. — Это стало шаблонным процессом: вы должны были делать это, и вы не могли от этого отступить». Он обвинил в «негибкости» рейнджеров, которые преобладали в штабе ОКСО. С большей вероятностью они думали бы, как обычные пехотинцы и планировали бы операцию в реальном мире определенным образом, «потому что именно так вы делали на учениях — это определенная мышечная память, определенные задачи, условия, стандарты», — добавил он. Но в том, чтобы иметь рейнджеров — которые были признанными планировщиками — в оперативном центре, другие сотрудники видели ценность. Как отмечал отставной офицер по специальным операциям, реагирующий характер миссий «0300» и «0400» обуславливал большое значение быстрому планированию. «Командование было гребаной машиной планирования, — сказал он. — Оно может быстро спланировать что угодно».
Некоторые операторы обвиняли государственные органы управления (президента и министра обороны) в нежелании приводить ОКСО в действие из-за наличия громоздкого менталитета по типу «все или ничего», который, казалось, охватил планировщиков Командования. В их словах был смысл, но тот неповоротливый мастодонт, в который превратилась стандартная развернутая оперативная группа ОКСО, был далеко не единственным фактором. После терактов 11-го сентября Боб Эндрюс, исполняющий обязанности помощника министра обороны по специальным операциям и конфликтам низкой интенсивности, нанял уважаемого историка Ричарда Шульца в качестве консультанта, чтобы выяснить, почему Вашингтон никогда не использовал Командование для проведения контртеррористических операций, ради которых оно и было создано. Шульц придумал девять «затыков», как он их назвал, и которые он изложил в секретном исследовании для Эндрюса и в несекретной статье, опубликованной в журнале «Уикли Стандард». В статье цитировался Пит Шумейкер, который командовал «Дельтой», ОКСО, а в период с 1998 по 2000 год — и Командованием специальных операций США (SOCOM), сожалевший о неспособности направить свои силы в бой. «Это было очень, очень неприятно, — говорил он. — Это было все равно, что иметь в гараже новенький “Феррари”, когда никто не хочет участвовать в гонках, потому что ты можешь помять крыло». Еще одним из «затыков» Шульца действительно было то, что он называл «большими следами», обозначая этой фразой огромные оперативные группы, которые ОКСО собирал для операций, что в некоторых случаях пугало гражданских политиков. Другие добавляли сюда также презрение армейской иерархии к силам специальных операций и, что особенно важно, «неприятие риска» [11].
Нет лучшего примера подобного неприятия риска, чем то, что произошло с планами «Дельты» по захвату или уничтожению Усаму бен Ладена в 1998 и 1999 годах. (И нет лучшего примера иронии судьбы: если бы «Дельта» была успешной тогда, то ОКСО, возможно, никогда бы не получило ресурсы, полномочия и не стало играть ту роль, которые выдвинули его на передний план военных усилий США в течение следующего десятилетия.)
В 1998 году «Дельта» потратила две недели на разработку плана захвата Бен Ладена, согласно которому предполагалось разместить операторов и транспортные средства на дне сухого озера недалеко от резиденции лидера «Аль-Каиды» на окраине Кандагара, а затем либо захватить Бен Ладена дома, либо устроить засаду на его колонну на дороге между Кандагаром и Хостом. [12] Если бы оперативная группа решила устроить засаду на колонну, «Дельта» предоставила бы наземные силы, в то время как шесть или восемь снайперов из «Красной» группы Команды-6, передвигавшихся на «Маленьких птичках» MH-6, должны были бы остановить автомобиль Бен Ладена, используя легкие пулеметы Heckler&Koch 21, стреляющие 7,62-мм «хлопающими боеприпасами», пули которых представляли собой вольфрамовые сердечники, заключенные в пластиковую оболочку. «Тюлени» уже поднялись на борт самолета ВВС с несколькими «Маленькими птичками» и их экипажами на военно-морской авиабазе Ошеана, недалеко от Дам-Нек, и готовились к вылету для выполнения миссии, когда им сообщили, что операция отменяется. [13] Администрация Клинтона решила использовать то, что она считала менее рискованными вариантами в своем преследовании Бен Ладена. [14] 7-го августа 1998 года, после того как план «Дельты» был положен на полку, «Аль-Каида» атаковала посольства США в Кении и Танзании, убив более 200 человек, в том числе двенадцать американцев, и ранив несколько тысяч. Двумя годами ранее Бен Ладен объявил войну Соединенным Штатам. [15] Теперь он выполнял это мрачное обещание.
В 1999 году «Дельта» снова планировала нацелиться на Бен Ладена, и на этот раз миссия состояла в том, чтобы убить его. Четыре сотрудника группы оперативной поддержки, работая под прикрытием, должны были проникнуть в Афганистан, идентифицировать Бен Ладена с помощью бинокля, а затем навести на его местоположение либо умную бомбу с реактивного самолета, либо ракеты «Хеллфайр» с пары «Маленьких птичек» AH-6. (Эти вертолеты должны были быть переброшены на дно того же сухого озера с помощью «Боевого когтя».) Операторы и «Маленькие птички» отработали операцию на ракетном полигоне Уайт-Сэндс. Источник в тактической группе «Коричневая», знакомый с этим планом, сомневался, что ракета «Хеллфайр», — оружие с кумулятивной боевой частью, предназначенное для уничтожения танков, — создала бы достаточный осколочный эффект, чтобы убить Бен Ладена, если бы он находился в пещере. Но источник в отряде «Дельта» полагал, что шансы на то, что его удастся поймать на открытом месте, были весьма велики. «Этот план сработал бы», — сообщил он. Однако шансы выяснить это так никому и не выпали. После того, как операторы провели несколько месяцев в режиме ожидания, миссия была отменена, с последствиями, которые станут понятными только два года спустя, когда «Дельта» и «Маленькие птички» соберутся вновь, на этот раз в сырой и пасмурный день в Венгрии. [16]


Последний раз редактировалось SergWanderer 28 сен 2021, 20:24, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 28 сен 2021, 16:24 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 04 май 2013, 21:23
Сообщений: 1396
Команда: нет
Вика говорит, что город Тархуна, не Тархун.

_________________
Изображение


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 28 сен 2021, 20:25 

Зарегистрирован: 08 апр 2020, 14:13
Сообщений: 221
Команда: Нет
Винд писал(а):
Вика говорит, что город Тархуна, не Тархун.


Ну раз тетя Вика так говорит, то подправим :-)


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 05 окт 2021, 19:00 

Зарегистрирован: 08 апр 2020, 14:13
Сообщений: 221
Команда: Нет
8

«ДОСТАТОЧНО ГРОМОЗДКАЯ И НЕНОРМАЛЬНО ТЯЖЕЛОВЕСНАЯ»


Поскольку на протяжении нескольких дней после 11-го сентября воздушное пространство США было закрыто для международных коммерческих рейсов, сотням сотрудников ОКСО, разбросанных по Европе, потребовалась почти неделя, чтобы выбраться домой из операции «Пещера шакала». Трудности этого путешествия служили им напоминанием о том, что их мир только что изменился, и изменился навсегда. Как будто для того, чтобы подкрепить это послание и мотивировать их на предстоящие задачи, пилоты самолета C-5, доставлявшего личный состав 160-го полка обратно в Форт-Кэмпбелл, пролетели прямо над Манхэттеном, чтобы авиаторы смогли взглянуть вниз на то, что один из них назвал «дымящейся дырой», которая ранее была Всемирным торговым центром. Наряду с отсутствием в небе каких-либо других самолетов, зрелище «действительно убедило нас в реальности» нападений, добавил он. [1]
Пункты постоянной дислокации «Дельты» и ОКСО, в которые вернулись многие участники учений в Венгрии, гудели от ожидания и предвкушения. «Все вокруг бегали, — рассказывал сотрудник ОКСО. — Все были возбуждены». Однако, добавлял он, «относительно того, что мы собирались делать, куда мы направлялись, кто был главным, было много неопределенности».
От «Дельты» в ближайшей перспективе требовалось быть готовой отреагировать, если террористы захватят больше коммерческих авиалайнеров. «Это заняло бóльшую часть первоначального мыслительного процесса, — сказал один из операторов, — но… для нас это выглядело так: “Окей, все, что вам нужно сделать, это обрисовать нам сценарий. Мы обучены, у нас есть все наше снаряжение, эскадрон “Ацтек” готов и ждет команды”».
В течение нескольких часов казалось, что «Дельта» получит этот шанс. Вскоре после того, как 14-го сентября правительство разрешило возобновить обычные коммерческие рейсы, поползли слухи о том, что угнан еще один самолет, который находился на взлетно-посадочной полосе в аэропорту им. Даллеса на окраине Вашингтона. [2] Угоны самолетов в Соединенных Штатах обычно входили в компетенцию Группы ФБР по спасению заложников, но после 11-го сентября в Брэгге возникло ощущение, что старые правила могут больше не применяться. [3] «Мы сфокусировались на этом и приготовились развернуть там группу по захвату самолета» прежде, чем правда о том, что никакого угона на самом деле не было, дошла до Брэгга, рассказывал источник в «Дельте».
Тем временем операторы подразделения провели мозговой штурм. Как рассказывал один из сотрудников подразделения, чтобы предотвратить угоны в будущем, они предложили правительству совместно с ФБР и авиакомпаниями «организовать утечку информации о том, что почти на каждом рейсе находятся операторы “Дельты”, а затем провести ложный штурм самолета» обычного коммерческого рейса, используя ролевых игроков «в салоне первого класса, которые являлись бы “подсадными утками”». Условный «террорист» попытался бы совершить угон, прежде чем операторы в штатском схватили бы его «с помощью приемов рукопашного боя или что-то в этом роде, — добавил он. — А после этого распространить это [через средства массовой информации], вложить это им в голову». Цель состояла в том, чтобы «по крайней мере, заставить [“Аль-Каиду”] дважды подумать и начать рассуждать так: “Эй, они нас раскусили, на каждом самолете есть ребята из подразделения специального назначения”».
Но поскольку командир «Дельты» полковник Джим Швиттерс оказал этому предложению лишь слабую поддержку, Дейли наложил на эту идею вето. [4] Это наглядно продемонстрировало отношения между командующим ОКСО и командиром отряда, которые были отмечены взаимным недоверием. «У Дейли уже были мысли по этому поводу, и он не желал принимать идеи, которые начинали всплывать», — сказал источник в «Дельте».
Ответственность за воплощение идей Дейли легла на отдел планирования, который генерал сформировал в течение нескольких дней после возвращения в Поуп. Дейли укомплектовал отдел примерно двадцатью-тридцатью сотрудниками из ОКСО и подчиненных ему подразделений, но вместо того, чтобы держать его в Поупе, он разместил отдел в нескольких унылых офисах в здании штаба полка рейнджеров из серого шлакоблока в Форт-Беннинге. К тому времени стало окончательно ясно, что ответственность за теракты 11-го сентября несет «Аль-Каида», и министр обороны Дональд Рамсфелд оказывал давление на военных в поисках вариантов возмездия. Задача отдела состояла в том, чтобы как можно скорее определить цели, по которым ОКСО может нанести удар, а затем спланировать и операции против этих целей. [5] Однако это было легче сказать, чем сделать.
«Аль-Каида» базировалась в Афганистане, не имеющем выхода к морю, где она была укрыта режимом талибов, правившим в этой стране. Радикальная исламистская группировка «Талибан», захватившая власть в 1996 году, была взращена мощным Управлением межведомственной разведки Пакистана в качестве защиты от индийского влияния в Афганистане. Набранные почти исключительно из пуштунской этнической группы, доминировавшей в южных и восточных провинциях страны, к сентябрю 2001 года талибы контролировали весь Афганистан, за исключением северо-восточного угла — там вел ожесточенную оборонительную борьбу Северный Альянс, получавший поддержку от таджиков, узбеков и хазарейцев. Однако 9-го сентября «Аль-Каида» нанесла Альянсу сокрушительный удар, убив его легендарного военного лидера Ахмад Шаха Масуда.
По мере того, как становилось все более очевидным, что талибы не выдадут Бен Ладена и других лидеров «Аль-Каиды» Соединенным Штатам, как того требовал президент Джордж У. Буш в своем обращении к Конгрессу 20-го сентября, [6] стало также ясно, что Соединенные Штаты собираются начать войну в Афганистане. Единственными вопросами были когда и как ее начинать.
Разношерстные вооруженные силы Талибов — официально называемые Вооруженными силами Афганистана, но на самом деле выглядевшие немногим лучше, чем сборище пуштунских ополченцев, — для такой огромной высокотехнологичной военной машины, которая теперь сосредоточила свое внимание на обнищавшей центральноазиатской стране, представляли собой несколько крупных целей. Существовали небольшие антикварные военно-воздушные силы, которые Соединенные Штаты и их союзники вскоре выведут из строя, но не было крупных радиолокационных систем раннего предупреждения, бронетанковых дивизий или военно-морских верфей, против которых можно было бы нанести сокрушительные удары. То же самое было справедливо, хоть в меньшем масштабе, и в отношении «Аль-Каиды», — террористической организации, сила которой заключалась в преданности ее членов, а не в наличии какого-либо определенного вооружения или оборудования. За исключением ее ключевых лидеров, местонахождение которых разведывательное сообщество США отчаянно пыталось определить, у «Аль-Каиды» практически не было ничего, что стоило бы бомбить или ради чего совершать рейды.
В Пентагоне Рамсфелд быстро разочаровывался в нехватке вариантов, которые ему предлагали военные. [7] «Рамсфелд оказывал на нас огромное давление, заставляя что-то делать и выдвигать различные идеи», — сказал высокопоставленный сотрудник Объединенного штаба (орган управления в Пентагоне, который обеспечивает Председателя и заместителя председателя Объединенного комитета начальников штабов).
Это давление вскоре обрушилось на Томми Фрэнкса, грубовато-добродушного армейского генерала, который руководил Центральным командованием, или СЕНТКОМом, зона ответственности которого охватывала Ближний Восток, Пакистан и Афганистан, а также на ОКСО, входящие в него подразделения и отдел планирования. «Всем организациям было сказано: попытайтесь найти цели», — сказал Майк Холл, старший советник Дейли по вопросам сержантского состава. Уоррент-офицеры и старшие сержанты, работавшие в разведывательных «отделах» ОКСО и его подразделений специального назначения, просматривали карты, изображения видовой разведки и разведывательные отчеты в поисках всего, что могло бы представлять ценность для Талибов или «Аль-Каиды», и по которым Командование могло бы нанести удар. [8] Все, что они нашли, они передали в отдел планирования, но все дело было в том, что в Афганистане было не так много хороших целей для ОКСО или кого-либо еще. Вскоре это могло бы привести к столкновению между предпочтением Дейли проводить такого рода сложные, комплексные операции, к которым Командование привыкло за время графика совместных учений по боеготовности 1990-х годов, и желанием других сотрудников ОКСО, особенно в «Дельте», вести менее заметную, более терпеливую работу по выслеживанию руководства «Аль-Каиды».
Для отдела планирования нормой являлись восемнадцати-двадцатичасовые рабочие дни в переполненных офисах, заваленных бумагами, картами, ноутбуками и принтерами. «Дейли приходил, давал чуток указаний, немного фокусировался, а затем уходил», — говорил один из планировщиков. В настроении довлело «100-процентное фокусирование на миссии и выяснение того, как мы могли бы наилучшим образом соответствовать замыслам Дейли, верным или неверным, — сказал планировщик. — Ты просыпался, делал это все, и просто уходил, когда слишком уставал».
Ограниченный перечень целей, из которых можно было выбирать, был не единственным ограничением, в котором работали планировщики. Они также были заложниками двойной тирании времени и расстояния. В соответствии с порядком действий ОКСО в то время, миссии должны были начинаться и заканчиваться в течение одной ночи или, говоря языком Командования, одного «периода темноты». [9] Оперативный подход ОКСО, отточенный в десятках совместных учений, заключался в создании промежуточной базы сосредоточения или ПБС, расположенной достаточно близкой к цели, чтобы операция могла быть начата непосредственно из нее, но достаточно безопасной для размещения там объединенного оперативного центра. Наиболее очевидным местом мог быть один из многочисленных военных аэродромов вдоль границы Пакистана с Афганистаном. Но за пределы своей территории Пакистан разрешил бы проводить только вспомогательные полеты — такие как боевые поисково-спасательные миссии или полеты сил быстрого реагирования. О миссиях прямого действия не могло быть и речи.
Таким образом, оставались три центральноазиатские республики, граничащие с Афганистаном на севере: Туркменистан, Узбекистан и Таджикистан. Планировщики рассматривали возможность использования Термеза, узбекского города недалеко от границы, но в конечном итоге остановились на том, что ОКСО могло бы расположиться на другой узбекской авиабазе, в Харси-Ханабаде. Поэтому любые цели должны были бы находиться на севере Афганистана.
К понедельнику, 17-го сентября, опираясь на работу, проделанную в годы, предшествовавшие терактам, аналитики разведки ОКСО составили список из шести потенциальных целей. [10] Все, кроме одной, являлись нефтяными объектами или аэродромами в радиусе сорока пяти миль от границы. Исключением стал завод по производству удобрений в Мазари-Шарифе, четвертом по величине городе Афганистана, примерно в сорока милях к югу от границы с Узбекистаном [11]. Это была та цель, которой Дейли придавал особое значение и на которой он велел сосредоточиться своим планировщикам. [12]

*****

В то время как его планировщики боролись с проблемами организации серии атак на страну, находившуюся на другом конце света и не имеющую выхода к морю, Дейли был вызван в Вашингтон, чтобы проинформировать президента об операциях, которые предлагал ОКСО. Первоначально Буш должен был посетить Командование сам, но эта поездка была отменена из опасения, что она выдаст характер осуществляемого планирования. Вместо этого, 17-го сентября Дейли сделал доклад Бушу, вице-президенту Дику Чейни, Рамсфелду и Объединенному комитету начальников штабов в Пентагоне. [13] (Причину визита президента Белый дом и Министерство обороны держали в секрете, вместо этого сообщив общественности, что Буш и Чейни были в Пентагоне, чтобы получить информацию о призыве 35 000 резервистов на военную службу. Этот визит запомнился главным образом комментарием Буша журналистам о том, что Бен Ладен «разыскивается — живым или мертвым») [14].
Офис Рамсфелда отправил копию презентации Дейли в PowerPoint в Белый дом по факсу менее чем за час до начала совещания. У сотрудников Совета национальной безопасности было всего несколько минут, чтобы ознакомиться с презентацией, прежде чем президентский кортеж выехал с подъездной дорожки. Фрэнк Миллер, специальный помощник Буша и старший директор СНБ по оборонной политике, схватил слайды и просмотрел их. Его сразу же обеспокоила строка на слайде, в которой перечислялись варианты действий в Афганистане: «Нестандартное мышление — отравление продуктов питания». [15]
«Это показалось мне ошибочным, — говорил Миллер. — Отравление продуктов питания нанесло бы вред невинным гражданским лицам, и мы просто не собирались идти по этому пути». Это также могло быть истолковано как возможное применение биологического оружия, обладание которым Соединенным Штатам было запрещено в соответствии с Конвенцией о биологическом оружии 1972 года. Миллер быстро связался с коллегой, который знал о конвенции больше, чем он. «Мы согласились, что это нехорошо», — сообщил Миллер. Когда кортеж подъехал к Пентагону, он схватил своего босса, советника по национальной безопасности Кондолизу Райс, которая находилась в другой машине, но также должна была присутствовать на докладе Дейли. «Я показал ей слайд, — вспоминал Миллер. — И сказал: “Это совершенно неправильно — я не знаю, о чем они будут говорить, но это потенциально может попасть под действие КБО. Мы этого не будем делать”». Райс решительно согласилась, но до начала совещания оставалось всего несколько минут.
«Мы поднялись наверх в кабинет министра, она положила слайд перед Рамсфелдом и сказала: “Вы не будете показывать этот слайд президенту Соединенных Штатов”, — рассказывал Миллер. — Тот посмотрел на нее, взял лист и ушел, не сказав ни единого слова. И на самом деле этот слайд на совещании показан не был».
Поскольку ОКСО испытывало огромные трудности с поиском заслуживающих внимания целей, подобные из ряда вон выходящие идеи, такие как отравление афганских продовольственных запасов, цвели пышным цветом. Высокопоставленный сотрудник Объединенного штаба объяснил это, отчасти, напряженностью, возникшей между «культурой Командования на то время, которая была достаточно громоздкой и ненормально тяжеловесной по своей ориентации», и «мелодраматической реакцией таких людей, как Рамсфелд, после 11-го сентября, которую можно описать словами “сделайте хоть что-нибудь”».
«Конфликт между этими двумя составляющими и давление… вероятно, и породил некоторые довольно странные представления», — сообщил он. Действительно, как сообщал источник в «Дельте», Дейли неоднократно жаловался подчиненным, что «у нас нет целей». «Поэтому, он едет [в Вашингтон], и вытаскивает это из своей задницы — отравление чертовых запасов продовольствия».
Среди возможных операций, о которых Дейли кратко доложил в Пентагоне, был назван рейд рейнджеров на взлетно-посадочную полосу, примыкающую к охотничьему лагерю на юго-западе от Кандагара, принадлежащему военному чиновнику из Объединенных Арабских Эмиратов, однако приоритетом командующего ОКСО было нападение на завод по производству удобрений, который планировщики обозвали «Объект “Козел”». «Эта фабрика удобрений набрала определенные обороты, и она явно продолжала набирать обороты, потому что этого хотел Дейли», — сообщил сотрудник отдела планирования. После того как командующий показал последний слайд, в комнате воцарилась тишина. «Все было как в могиле, потому что там был президент и все генералы ждали, что он что-нибудь скажет», — рассказывал Майк Холл, главный сержант Дейли, который был на том совещании единственным военнослужащим не офицерского звания. Буш встретился взглядом с Холлом. «Сержант-майор, могут пострадать некоторые люди, — произнес президент. — Это того стóит?» Хотя он испытывал определенные сомнения относительно первоначальных целей, Холл подумал, что президент спрашивает его о более широкой военной операции в Афганистане, поэтому ответил, что, по его мнению, это того стóит.
Внутри самого Командования фокус на заводе по производству удобрений был чрезвычайно спорным. Дейли обосновывал это тем, что «Аль-Каида» может использовать его для производства химического оружия. Агентурная разведка ЦРУ предполагала наличие производства мочевины и аммиака, которые могли использоваться при изготовлении такого оружия. На аэрофотоснимках и спутниковых изображениях было видно, что объект окружен семью сторожевыми башнями и другими боевыми позициями. Аналитики разведки сообщали, что в башнях дежурили силы охраны численностью в пятьдесят человек, работавших посменно. Для Дейли этого было достаточно. [16] Томми Фрэнкс тоже был убежден. [17]
Но в отделе планирования отвергли эту идею. «Ни у кого из нас не было большой уверенности в этой цели», — сообщил сотрудник отдела. По его словам, представление о том, что «Аль-Каида» производила химическое оружие, было «гигантским скачком» в сторону от имевшихся разведданных. «Я просто помню, как мы делали все возможное, говоря сами себе: “Как-то оно должно быть получше, чем это”».
Несколько высокопоставленных руководителей в штабе ОКСО и в «Дельте», — подразделении, которое должно было возглавить нападение, — разделяли презрение планировщиков к этому объекту и не могли поверить в то, что Дейли позволял тратить на него время и энергию Командования, в то время как стратегические цели, такие как Бен Ладен и другие лидеры «Аль-Каиды», все еще находились в Афганистане на свободе. «Мы подумали: “Ребята, мы должны мыслить нестандартно”, — сообщил источник в «Дельте». — Давайте уйдем от этого… менталитета ОКСО по организации еще одних массовых учений по боеготовности, и давайте делать то, что действительно имеет значение». Однако вместо этого, как он сказал, «мы потратили все наше время на планирование этого массированного рейда на пустую цель». Критики считали, что ОКСО следует сосредоточиться на охоте на Бен Ладена и работе с ЦРУ, чтобы вывести разведгруппы вместе с Северным альянсом. Обнаружение когерентных изменений, — метод, с помощью которого выявляют различия в изображениях одного и того же объекта, полученных с помощью спутниковой РЛС с синтезированной апертурой, — позволило подтвердить их скептическое отношение к заводу по производству удобрений. [18] «Все датчики обнаружения когерентных изменений были сосредоточены на этом объекте, — сообщил источник в «Дельте». — Итак, через четыре дня всю эту штуку доложили президенту в таком виде: “Да, там есть охрана, и мы считаем, что силы охраны невелики, но хорошо обучены, они патрулируют периметр, и в этой части [операции] потребуется определенная боевая мощь” — а на самом деле, обнаружение когерентных изменений не выявило никакого движения… никаких транспортных средств, вообще ничего».
Одним из самых громких голосов, выступавших против цели в Мазари-Шарифе, был голос подполковника Пита Блейбера, высокого, худощавого бывшего рейнджера, который пришел в «Дельту» за десять лет до этого и имел репутацию человека, который говорит то, что думает. Личностный конфликт между Дейли, который, что для профессионального летчика специальных операций является вполне обычным делом, предпочитал процессно-ориентированный подход [19], и Блейбером, в высшей степени уверенным в себе энтузиастом скалолазания и пеших походов, который рассматривал военный процесс принятия решений как нечто близкое к пустой трате времени [20], найдет свое отражение на последующих двух годах истории ОКСО. Но пока рукоятка кнута была в руке у Дейли, как у двухзвездочного генерала и командующего ОКСО, в то время как скептики носили дубовые листья и орлы майоров, подполковников и полковников, поэтому план нападения на завод удобрений неумолимо продвигался вперед.

*****

В тесном помещении без окон, которое служило основной комнатой для совещаний отдела планирования, наступил поздний вечер. Утилитарная мебель была завалена пустыми кофейными чашками, полными пепельницами и открытыми ноутбуками с красными наклейками, предупреждающими о том, что в них содержится секретная информация. Все стены были покрыты картами. Около пятнадцати мужчин, лишенных сна, сидели в резком электрическом свете, слушая своего высокого темноволосого коллегу лет тридцати пяти.
В комнате сидели оперативные офицеры большинства подразделений ОКСО, несколько сотрудников штаба Командования, а также полковник Джо Вотел, командир полка рейнджеров, и Делл Дейли. Докладывал майор Том ДиТомазо, оперативный офицер эскадрона «B» отряда «Дельта» и старший представитель его отдела планирования. Будучи лейтенантом, ДиТомазо возглавлял взвод рейнджеров в Могадишо, в крайнем крупном сражении ОКСО. Теперь он предлагал, как сражаться в следующем.
Целью был завод по производству удобрений. Под давлением необходимости найти цель, которую ОКСО мог бы поразить в кратчайшее время, Дейли назначил ее, но сказал планировщикам, что он открыт для идей о том, как ее поразить. План ДиТомазо был классическим планом «Дельты»: скрытным, элегантным и смертоносным — небольшое количество операторов будут выведены в заданный район парашютным способом с помощью затяжных прыжков, нанесут сильный и быстрый удар по заводу в определенных местах, а затем вызовут тактическую группу «Коричневая» для эвакуации после завершения миссии. «Это была действительно тайная операция, — сказал офицер, который там находился. — Они бы никогда не узнали, что их ударило и откуда».
План произвел сильное впечатление на некоторых слушателей, но только не на Дейли, который в качестве первой миссии ОКСО в войне захотел гораздо бóльшей феерии. «Что это, черт возьми, за херня такая? — вскричал командующий ОКСО. — Мы не будем этого делать!»
«Дейли с хирургической точностью вытащил Тома из воды, — рассказывал офицер. — По сути, он выставил его перед Господом и всеми присутствующими в том, насколько это была глупая идея». Все правильно поняли это послание. Несмотря на свою заявленную открытость к нестандартному мышлению, Дейли не интересовали тактические решения, которые не походили на крупные операции в стиле учений по боеготовности. «Он выпотрошил Тома прямо на месте из-за плана, который, по мнению большинства людей, мог сработать», — добавил офицер. Планировщики вернулись к работе, находясь под сильным впечатлением от того, что для первой боевой операции ОКСО в XXI веке скрытность и секретность не только не требовались, но их следовало даже избегать. [21]

*****

19-го сентября Дейли посетил Беннинг, где отдел планирования и другие ключевые лица проводили серию сокращенных тренировок (так называемых «учений на ящиках с песком») рейда на «Объект “Козел”» и других предлагаемых миссий. План трансформировался в тридцатишестичасовые авиационные удары, предшествующие ночной десантно-штурмовой операции на аэродром Кундуз на северо-востоке Афганистана (считающийся целью психологических операций) с почти одновременными ударами боевых вертолетов и самолетов по нефтеперерабатывающему заводу. На третью ночь «Дельта» и рейнджеры должны были вылететь из Харси-Ханабада, совершить налет на завод по производству удобрений, взять химические образцы, а затем эвакуироваться на одном или нескольких самолетах MC-130, которые приземлятся неподалеку, прежде, чем ВВС сбросят на комплекс бомбу BLU-82 «Дейзи каттер», чтобы его уничтожить. Операция должна была состояться уже 26-го сентября [22].
Удар по заводу был ключевым элементом планов, которые Фрэнкс и Дейли изложили Рамсфелду и Объединенному комитету начальников штабов в Пентагоне 20-го сентября. Однако серьезные сомнения оставались. [23] Оба генерала должны были делать доклад Бушу на следующий день. [24] Глубоко неудовлетворенный тем, что он услышал, Рамсфелд поручил заместителю министра обороны по политике Дугу Фейту написать докладную записку, чтобы подготовить почву для президента. В записке четко делался акцент не только на приоритет, который теперь придавался объекту по производству удобрений, но и на шаткие основы, на которых покоился план. «Мы можем вернуться с пустыми руками, — говорилось в ней. — Мы не можем рассчитывать на то, что найдем доказательства производства химического оружия на заводе по производству удобрений, который является нашей главной целью». [25]
Рано утром следующего дня Фрэнкс и Дейли отправились в Белый дом, чтобы проинформировать президента. На встрече также присутствовали вице-президент Чейни, Рамсфелд, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал армии Генри «Хью» Шелтон и генерал ВВС Ричард Майерс, — заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов, который сменит Шелтона, когда тот в октябре уйдет в отставку. По словам Шелтона, «секретная часть операции ОКСО» являлась «значительной частью общего плана». Но совещание также было примечательно смещением акцентов, поскольку Шелтон представил варианты действий Бушу и Совету национальной безопасности в Кэмп-Дэвиде ранее, 15-го сентября. Этот краткий доклад в основном касался возможных традиционных военных атак — в основном крылатыми ракетами и ударах с воздуха — и привел президента и его советников в восторг. И теперь Фрэнкс предлагал ввести в Афганистан группы спецназа для советнической деятельности и оказания помощи Северному альянсу в их войне против Талибов и «Аль-Каиды». [26] Такая миссия была бы классическим примером «нетрадиционной войны», что означает использование партизанских сил для свержения враждебного правительства и является обычной задачей спецназа, предусмотренной уставами. Пока Дейли и его подчиненные были сосредоточены на заводе по производству удобрений, разрабатывались планы сделать их «легальных» коллег по спецоперациям центральным элементом войны в Афганистане.
Но какими бы слабыми ни были доказательства того, что на заводе удобрений происходило что-то гнусное, Командование не только продолжало планировать нападение на него, но и сам план становился все более и более сложным. Под руководством Дейли ОКСО возвращалось к тому, что знало лучше всего: масштабная операция в стиле совместных учений по боеготовности, в которой участвовало как можно больше ее составных частей.
Некоторые выступали за проведение операций, выходящих за рамки этого ограничительного шаблона. Подполковник Стив Шиллер, оперативный офицер тактической группы «Коричневая», предложил использовать небольшие силы для захвата авиабазы Баграм, примерно в сорока милях к северу от Кабула. Бывший командир роты боевых вертолетов «Литтл Берд» 160-го авиаполка, Шиллер хотел организовать рейды «Маленьких птичек» и другие операции из Баграма в северо-восточный Афганистан, где, как предполагалось (и правильно), скрывался Бен Ладен. Но Дейли не был заинтересован в том, чтобы захватить авиабазу на ранней стадии, не говоря уже о том, чтобы организовывать с нее миссии «Маленьких птичек». Бывший пилот «Черного ястреба», генерал скептически относился к тому, что «Маленькие птички» с их ограниченным радиусом действия и огневой мощью могут многое сделать в огромной стране, состоящей в основном из пустынь и гор. [27]
Несмотря на то, что представители «Дельты» и Команды-6 из отдела планирования до сих пор возглавляли разработку оперативных концепций, отказ Дейли от плана ДиТомазо возымел предсказуемый эффект. «По сути, после случившегося, я не хочу сказать, что Том “опустил руки”, но [его отношение стало]: “Хорошо, почему бы вам просто не сказать мне, чего вы хотите, и мы это сделаем”», — сказал офицер отдела планирования. — И вроде как с того момента Дейли действительно заканчивал тем, что вел весь этот поезд вдоль совокупности целей».
Предпочтение, которое Дейли отдавал масштабным, тщательно отработанным, операциям, определялось несколькими факторами. Во-первых, Командование двигалось в этом направлении на протяжении многих лет. С Дейли «это как раз было то, что вы получите, потому что так было заведено в ОКСО в 90-е годы, — сказал сотрудник отдела планирования. — И, чтобы быть справедливым по отношению к Командованию, если вы тренируетесь во время таких больших и сложных учений, то это облегчает выполнение более мелких задач».
Другим фактором являлось авиационное прошлое Дейли. Культура военной авиации заключается в «снижении риска на всех уровнях, потому что любое авиационное происшествие является значительным эмоциональным событием», — сказал офицер тактической группы «Коричневая». «Большинство из нас, авиаторов, в значительной степени ориентированы на процесс, потому что именно так вы добиваетесь успеха: с помощью чрезвычайного уровня детального планирования, не перепроверенного, а трижды проверенного», — рассказывал другой офицер этой тактической группы, который хорошо знал Дейли. — Это как бы вбивается в тебя с тех пор, как ты начинаешь службу в 160-м».
Воспринимаемое Дейли неприятие риска только усугублялось третьим фактором: сильно преувеличенными со стороны аналитиков разведки ОКСО оценками вражеской угрозы в Афганистане. Снова и снова в течение нескольких недель после 11-го сентября совещания разведки были сосредоточены на неправдоподобных наихудших сценариях, а не на том, что одни из лучших войск в мире могли бы разумно ожидать встретить при столкновении с плохо оснащенным сбродом. [28]
Однако, пожалуй, самым важным фактором, стоявшим за настойчивостью Дейли в том, чтобы сделать первые миссии ОКСО такими сложными, был четвертый: давление со стороны Фрэнкса, Рамсфелда и Буша с целью провести операцию, которая послала бы сигнал не только Талибам и «Аль-Каиде», но и американской общественности о том, что Соединенные Штаты могут протянуть руку и разместить войска в Афганистане, где они захотят. Это понравилось Дейли, который особенно любил влияние, обман и психологические операции. Все вместе такие миссии подпадали под категорию информационных операций, или ИО. [29]
Планирование продолжалось даже после краткого сообщения офицера разведки полка рейнджеров от 22-го сентября о том, что «Объект “Козел”» может опустеть и завод может закрыться. Но по мере того, как план становился все более сложным и появлялись другие цели, дата рейда смещалась вправо. Теперь оно было назначено на 12-е октября. (Еще одним фактором, стоявшим за частыми переносами, было желание провести десантно-штурмовую атаку как можно более темной ночью. Перенеся дату ближе к середине октября, планировщики обеспечивали, чтобы первая миссия ОКСО в Афганистане проходила под покровом темноты.)
Совещание по разведке у рейнджеров было частью еще одной тренировки «на ящике с песком», на которой присутствовал Дейли, и которое показало разницу в масштабах между первоначальным предложением ДиТомазо и планом, который предпочел командующий ОКСО. Последняя версия плана атаки на цель, которую большинство наблюдателей считали пустышкой, потребовала бы как минимум около 160 военнослужащих наземных войск и двадцати четырех летательных аппаратов. [30]
Но для миссии против завода по производству удобрений часы продолжали тикать. Во время видеоконференции накануне вечером Дейли сказал планировщикам подумать о возможных целях на юге Афганистана. Три дня спустя планировщики узнали, что Центральное командование рассматривает пять целей для ОКСО. В то время как завод оставался первым в списке, три других находились на юге Афганистана. Фокус внимания ОКСО смещался на юг. В другом заявлении от 24-го сентября объяснялось, почему: Командование больше не планировало размещать свою промежуточную базу сосредоточения в Центральной Азии. Требование о том, чтобы миссии выполнялись в течение одной ночи, оставалось, но два новых варианта размещения означали, что штурмовые силы будут наступать с юга, а не с севера. [31]

*****

Поскольку Соединенные Штаты все еще вели переговоры с центрально-азиатскими соседями Афганистана об использовании их авиабаз, Пакистан вряд ли допустил бы большое количество американских войск в свои неспокойные приграничные племенные районы, а Рамсфелду не терпелось ступить на землю Афганистана, Томми Фрэнкс прорабатывал другие варианты. «Нам нужно было разместить ССО [силы специальных операций], особенно элитных бойцов спецназа Объединенного командования специальных операций, достаточно близко, чтобы нанести удар по “Аль-Каиде” в их горном укрепленном районе на юго-востоке Афганистана, — написал он в своей автобиографии. — И нам нужно было вывести их туда в ближайшее время». [32]
Решение пришло к Фрэнксу, когда он изучал карту региона, спроецированную на экран в «ситуационной комнате» его штаба. Он вернулся в свой кабинет и позвонил Главнокомандующему ВМС адмиралу Вернону Кларку по защищенной линии. «Верн, нам понадобится авианосец для выполнения одной необычной задачи», — сообщил он главкому. [33] 27-го сентября авианосец «Китти Хок», базирующийся на Йокосуку, Япония, проводил ходовые испытания и учения в Филиппинском море, когда его предупредили об операции «Ривер Сити» — его роли в войне ОКСО в Афганистане. Отказавшись от бóльшей части своих самолетов ради того, чтобы освободить место для сил Командования, авианосец вышел в северную часть Аравийского моря. [34] Размещение в том районе «Китти Хока» позволило бы ОКСО добраться до целей на юге Афганистана и вернуться обратно в течение одной ночи, пересекая пустыни юго-западного Пакистана и южного Афганистана, и тем самым избежать рискованных полетов над горами высотой 10 000 футов, которые потребовались бы для атаки на центр Талибов из Центральной Азии. [35]
Работа с авианосца не являлась для ОКСО, которое использовало авианосец «Америка» во время операции 1994 года по устранению военной хунты Гаити, чем-то новым. Совсем недавно, примерно за шесть месяцев до 11-го сентября, во время совместных учений по боеготовности в Катаре, Командование разместило войска на авианосце, который затем прошел по Персидскому заливу, прежде чем начать вертолетную атаку на цель, находившуюся на территории Кувейта. Вылет с авианосцев был стандартным порядком действий для тактической группы «Коричневая», которая проходила подготовку к подобного рода действиям примерно раз в год. Авианосец, используемый таким образом, в Командовании называли плавучей передовой базой сосредоточения. [36]
Но даже авианосец не мог вместить огромный оперативный центр ОКСО, перемещаемый по всему миру, а полетная палуба не могла вместить все самолеты и вертолеты, которые Командование готовило к развертыванию. Для этой цели Фрэнкс имел в виду другое место, которое находилось в 700 милях от Афганистана, но которое имело символическое значение для ОКСО: остров Масира, находившийся в Аравийском море у побережья Омана.
Именно из Масиры 24-го апреля 1980 года, на трех «Боевых когтях» вылетела штурмовая группа «Дельты» по пути к месту посадки в Иране под названием «Пустыня-1». Та миссия закончилась огненной катастрофой. Но если отбросить мучительные воспоминания, Масира сохранила преимущества, которые сделали ее привлекательной базой для операции «Орлиный коготь»: наличие взлетно-посадочной полосы, способной обслуживать большие транспортные самолеты ВВС, относительная близость к зоне боевых действий и полное уединение.
После 11-го сентября Центральное командование, которое, как и Командование специальных операций США, находилось на авиабазе МакДилл, работало над тем, чтобы получить доступ к Масире для ведения войны в Афганистане. [37] К 20-му сентября правитель Омана султан Кабус бен Саид дал разрешение на размещение там войск специального назначения и авиации, в том числе ударных самолетов AC-130. [38]
Слух о том, что у ОКСО могут появиться как Масира, так и авианосец, с которого можно совершать атаки, дошел до планировщиков 18-го сентября, однако в отсутствие подтверждения они продолжали предполагать, что какие-либо миссии будут осуществляться с территории Центральной Азии. [39] Новость о том, что атаки будут начаты с юга, означала начало конца плана по штурму «Объекта “Козел”». Годы спустя никто не мог точно вспомнить, в какой момент в ОКСО перестали планировать атаку на завод; все были просто рады, что это произошло. «Когда люди начали задавать вопросы, эта штука просто не прошла проверку, — сказал Холл. — Конечно, этой штукой оказался завод по производству удобрений».

*****

В тот период возникла потенциальная миссия, которая в ретроспективе кажется странной, но к которой ОКСО отнеслось очень серьезно. Источники в разведке США сообщили, что Бен Ладен покинул Афганистан и направился в Южную Африку. Разведданные были достаточно конкретными для того, чтобы эскадрон «A» «Дельты» провел несколько дней, планируя операцию на их основе, прежде чем ему был дан «отбой», когда разведданные не подтвердились. [40] «Это ненадолго отвлекло нас», — сообщил источник в «Дельте».

*****

Через пару дней после возвращения из Будапешта Джим Риз, оперативный офицер АФО, покинул здание штаба ОКСО для пробежки. Вернувшись, он обнаружил, что его дожидаются Дейли и Холланд, приехавшие из МакДилла. Дейли велел ему ехать домой, взять несколько гражданских костюмов и лететь в Вашингтон. Там он должен был посетить Пентагон, чтобы получить инструкции, прежде чем отправиться в Лэнгли, штат Вирджиния, и доложиться директору Центральной разведки Джорджу Тенету. Риз должен был стать главным сотрудником ОКСО в ЦРУ. [41]
Риз идеально подходил для этой работы. «Он объединяет людей», — сказал о нем оператор «Дельты», работавший с ним на протяжении многих лет. Офицеры «Дельты» прозвали его «Серпико» из-за его сходства с персонажем Аль Пачино в одноименном фильме, в то время как сержанты называли его «Голливуд», часто сокращая просто до «Вуда», из-за его приятной внешности и общительности. Но он также был подкован в оперативном плане и обладал заразительной уверенностью в себе. [42]
Риз прилетел в Вашингтон в начале недели в понедельник, 17-го сентября, и отправился прямо в Пентагон, где встретился с заместителем Рамсфелда Полом Вулфовицем.
— Это ты парень из Дельты? — спросил его Вулфовиц.
— Да, сэр, — ответил Риз.
— Иди и доложи Джорджу Тенету, — сказал Вулфовиц. — И преодолей разрыв между Министерством обороны и ЦРУ.
Водитель Министерства обороны отвез Риза в штаб-квартиру ЦРУ, куда он прибыл далеко за полдень, все еще неся с собой свои чемоданы. Затем охранники отвели его прямо в переполненный конференц-зал на седьмом этаже, где в 5 часов вечера только начиналась ежедневная встреча Тенета с его старшими сотрудниками. Мужчина лет шестидесяти пяти со стальными волосами и обаятельной улыбкой, сидевший во главе стола, заметил Риза, маячившего в дверях с потерянным видом.
— Ты парень из Дельты? — спросил он.
— Да, сэр, это я, — ответил Риз.
— Проходи сюда, и садись рядом с Джорджем, — попросил мужчина, указывая на стул рядом с Тенетом.
Человеком, приветствовавшим Риза в ЦРУ, был Эй Би «Баззи» Кронгард, — человек номер три в Управлении, чей сын был офицером «морских котиков».
Пока аналитики инструктировали Тенета, Риз сидел тихо. Его работа заключалась в организации взаимодействия и сотрудничества ЦРУ с Силами специальных операций, а также в оказании помощи Управлению в планировании его кампании в Афганистане. В помощь себе, Риз немедленно попросил и заполучил Сэма Стэнли, своего радиста из группы АФО, в то время как сухопутные войска выделили ему офицера военной разведки по имени капитан Кара Соулз. ЦРУ разместило его крошечную группу в Контртеррористическом центре, или КТЦ, где они тесно сотрудничали с директором центра Кофером Блэком, Хэнком Крамптоном, которого Блэк выбрал для ведения войны в Афганистане, и Хосе Родригесом, начальником штаба КТЦ. Все очень тепло поприветствовали армейскую троицу, убедившись, что у них есть полный доступ ко всему, что делает Управление. [43]
Беспроблемное сотрудничество между группой Риза и персоналом КТЦ в Лэнгли противоречило тому разочарованию, которое Рамсфелд выражал в Пентагоне по поводу необходимости военных подождать, пока ЦРУ проложит путь к Северному альянсу, прежде чем отправлять туда группы спецназа. По словам Фейта, министр обороны «позже заявил, что это непростительно, когда Министерство обороны не может использовать свои многочисленные и дорогостоящие силы до тех пор, пока ЦРУ не пожало кому-то руку». [44] В своей автобиографии Рамсфелд осторожно говорит, что его отношения с Тенетом были хорошими, [45] но другие утверждали, что душевная теплота не распространялась на взгляды министра на ЦРУ в целом. Как сказал один из высокопоставленных сотрудников Объединенного штаба, Рамсфелд проявлял «невероятное нетерпение и отвращение к ЦРУ».
Рамсфелда разозлило, когда Фрэнкс еще 15-го октября доложил ему, что группы спецназа ждут разрешения ЦРУ на вход в Афганистан. [46] Однако задержки на самом деле были связаны с армейской управленческой иерархией. ЦРУ было более чем готово приветствовать участие ОКСО и других сил специального назначения в операции в Афганистане. Еще 4-го октября Гэри Шрон, возглавлявший первую группу ЦРУ в Афганистане, жаловался Крамптону, что он «буквально просил и умолял каждое подразделение — «Дельту», армейский спецназ, «морских котиков», «Серую лисицу» — прислать группу, чтобы присоединиться к нам», но безрезультатно. [47] («Серая лисица» было последним кодовым названием «Армии Северной Вирджинии».)
Операторы ОКСО также были в восторге от этого. Еще будучи в Будапеште, Блейбер позвонил «Филу», который возглавлял Отдел специальных операций ЦРУ.
— Сможет ли «Дельта» отправить пару операторов с группами Управления, готовящимися к проникновению в Афганистан? — спросил Фил.
— Конечно, — ответил Блейбер. — Рассчитывайте на нас. [48] (Проблемы планирования операций в Афганистане были для Блейбера не чужими. В 1998 году, будучи командиром Группы оперативной поддержки «Дельты», он участвовал в планировании операции отряда по захвату Бен Ладена.) [49]
Однако на всех уровнях управления, находившихся выше операторов, от «Дельты» до ОКСО, SOCOM и СЕНТКОМ, существовали сомнения по поводу того, следует ли задействовать самые элитные вооруженные силы и каким образом. «Они были категорически против того, чтобы мы отправляли парней со Шроном и его группой [на том основании, что это было] слишком рискованно», — сообщил источник в «Дельте», участвовавший в обсуждениях. К большому разочарованию операторов, ни Центральное командование, ни ОКСО не стремились развертывать силы в Афганистане до тех пор, пока поисково-спасательные службы, или CSAR (произносится как «си-сар») не смогут разместить свои вертолеты достаточно близко для того, чтобы прийти им на помощь. «СЕНТКОМ и ОКСО были против того, чтобы что-либо предпринимать без CSAR, — сообщил источник в «Дельте». — Тем временем ЦРУ отправляло в Афганистан мужиков со средним возрастом за сорок, большинство из которых практически не имело военного опыта».
Не желая отдавать своих людей под командование другой организации, Дейли потому и был против того, чтобы придавать личный состав ОКСО группам Управления, отправляющимся в Афганистан. Швиттерс, командир «Дельты», придерживался того же мнения. Как сказал один из сотрудников «Дельты»: «И если командир “Подразделения” против этого, то как такой парень, как Дейли, будет за это?» (Не все операторы «Дельты» разделяли мнение Швиттерса, ветерана «Орлиного когтя». Один из опытных сотрудников подразделения заметил, что Швиттерса прозвали «коматозником» из-за его уравновешенного темперамента, который некоторые могли ошибочно принять за отсутствие энтузиазма. Швиттерс «хотел вовлечь нас», но он хотел убедиться, что уникальные навыки «Дельты» будут использованы для законных миссий, а не для пустой демонстрации силы, добавил он.)
Некоторые в «Дельте» выступали за развертывание в долине Панджшера, природной крепости на северо-востоке Афганистана, все еще удерживаемой Северным альянсом, полноценного эскадрона. Шрон из ЦРУ, уже находившийся в Панджшере, поддержал этот план, заявив, что «Дельта» может «использовать долину в качестве плацдарма для налетов на лидеров “Аль-Каиды” в тылу врага». [50] Но эта инициатива также разбилась о скалы скептицизма Дейли.
По мнению некоторых операторов, Дейли стремился избежать того, чтобы «Дельта» брала на себя инициативу, особенно не имея штаба ОКСО в непосредственной близости. До того, как стать летчиком, Дейли был пехотным офицером в рейнджерах, и некоторые сотрудники ОКСО отмечали со стороны их командира фаворитизм по отношению к рейнджерам и 160-му полку. Холл признавал широко распространенное в подразделениях специальных операций, в частности в «Дельте», мнение о том, что Дейли был предвзят по отношению к ним, но добавлял, что это было неправильное представление со стороны операторов. «Он испытывал очень глубокое уважение [к операторам], — сказал Холл. — К сожалению, иногда он не очень хорошо умел это выражать, поскольку он не говорил на их языке, он не был одним из них».
Один из самых ярых сторонников ввода эскадрона в Панджшер, Блейбер продолжал поднимать мятеж против того, что он считал косностью Дейли и отсутствием у него воображения. И он был не одинок. Пара других операторов, а также Фил и еще один или два сотрудника ЦРУ держали линии связи открытыми, работая под любым углом, чтобы попытаться вовлечь «Дельту» в борьбу. Сначала Блейбер звонил Филу по красным защищенным телефонам отряда, но после того, как ОКСО запретил своим сотрудникам разговаривать со своими контактами в ЦРУ, минуя офицера связи Управления при штабе ОКСО, он был вынужден звонить Филу из-за пределов комплекса «Дельты» по неотслеживаемой телефонной карте. [51] В конце концов оперативникам ЦРУ надоело ждать. «Им просто это надоело, — рассказывал оперативник «Дельты». — Они стали такими: “Забудь об этом, чувак, увидимся там”».
Между тем, в штабе ОКСО наблюдалось аналогичное разочарование Центральным командованием. Отношения между Дейли и Фрэнксом были сердечными, чего нельзя было сказать об их сотрудниках. Необходимость начать войну в Афганистане застала СЕНТКОМ врасплох, и четырехзвездочное командование изо всех сил пыталось отреагировать. «Похоже, они не очень-то помогали нам и [являлись] почти помехой, — сообщил Холл. По его словам, это можно лишь частично списать на «высокомерие ОКСО», которое неправильно относится к военнослужащим СЕНТКОМа. «Я не уверен в том, что кто-то в СЕНТКОМЕе, кроме генерала Фрэнкса, думал, что это действительно, на самом деле очень серьезно… Мы думали, что генерал был в значительной степени увлечен [тем], что должно было произойти, но у вас, конечно, не было такой же уверенности со стороны его подчиненных».
Действительно, некоторые в ОКСО все еще сомневались, что их призовут к действию, несмотря на масштабы нападений 11-го сентября и всю лихорадочную деятельность, развернутую с тех пор. Как сказал Холл, воспоминания о том, как их «много-много раз заводили раньше», только для того, чтобы снова бросить, были слишком свежими и слишком сильными. По его словам, мнения по поводу того, будут ли они отправлены в бой, или нет, «вероятно, разделились поровну». «Если честно, многие из нас, стариков… действительно задавались вопросом, проявит ли страна волю сделать это…»
«Именно Шумейкер всегда говорил о “Феррари”, который стоит в гараже», — сообщил Холл, ссылаясь на комментарии бывшего командующего ОКСО в статье Ричарда Шульца о «затыках» Командования. «Большинство из нас выросло в такой среде, и мы решили, что “Феррари” по-прежнему будет стоять в гараже». Но на этот раз скептики ошиблись. Двери гаража открывались, и на «Феррари» собирались проехаться. И это будет очень долгая поездка.


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 28 ]  На страницу Пред.  1, 2

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group
Theme created StylerBB.net
Сборка создана CMSart Studio
Русская поддержка phpBB