Текущее время: 20 окт 2019, 22:23


Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 45 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Sean Naylor "NOT A GOOD DAY TO DIE"
СообщениеДобавлено: 30 сен 2019, 13:01 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 23 ноя 2012, 10:58
Сообщений: 1124
Команда: FEAR
Да, что-то не так :(


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Sean Naylor "NOT A GOOD DAY TO DIE"
СообщениеДобавлено: 30 сен 2019, 20:48 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 1213
Команда: Grau Skorpionen
Блин. Пипец. Целый кусок правленого текста комп захавал...
"При Джобсе такого дерьма не было!.." (с)
Поправил.

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Sean Naylor "NOT A GOOD DAY TO DIE"
СообщениеДобавлено: 30 сен 2019, 21:39 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 1213
Команда: Grau Skorpionen
15.

Пока солдаты Сил спецназначения преподавали афганцам базовые боевые навыки в грязи за пределами "надежного дома", люди из ЦРУ и AFO активно занимались тем, что военные называют "IPB" – разведывательной подготовкой поля боя, построением как можно более точной картины расположения противника, численности сил, боевых порядков, намерений и вероятных действий в случае нападения.
Решение Блейбера вывести своих аналитиков разведки и связистов в "надежный дом" полностью окупилось. Работая в тесном сотрудничестве со своими коллегами из ЦРУ, и под руководством Гленна П. (описываемого источником как "лучший из лучших" аналитиков разведки "Дельты"), они собрали все имеющиеся разведданные по активности в горах к югу от Гардеза. Попытки рыться в базах данных разведывательного сообщества США закончились неудачей. Перед развертыванием Блейбер запросил всю информацию правительства США по Афганистану, основанную на отчетах оперативников ЦРУ, работавших с моджахедами в 80-е годы, но поиски дали мало полезных сведений. Заказав большое количество спутниковых снимков Шахикота, американцы в Гардезе тоже были разочарованы, но не удивлены, обнаружив, что они ничего не выявили. Все находящиеся там силы Аль-Каиды были слишком легко оснащены и слишком искусны в маскировке, чтобы быть заметными. Это не было похоже на поиски советской – или даже иракской – танковой бригады. Оперативники Агентства и бойцы AFO поняли, что им придется полагаться в первую очередь на данные агентурной (HUMINT) и электронной (SIGINT), разведки, чтобы получить представление о том, что происходит в долине.
ЦРУ контролировало сбор HUMINT в Гардезе и его окрестностях, причем этот процесс варьировался от опроса местных жителей, приходивших к "надежному дому", чтобы обменять информацию на наличные, до более традиционной вербовки агентов среди населения Гардеза. В целом, американцы считали информацию, поступающую от "приходящих", наименее надежной. Поскольку местные жители считали, что американцы не будут платить за расплывчатые подсказки, в их рассказах часто содержались детали, которые они не могли подтвердить. Но иногда эти сообщения, казалось, давали зерно. Один из пришедших местных сообщил об арабах с автомобилями в Шахикоте. Томас послал вместе с ним в сторону Шахикота пару человек Зии на машине, чтобы проверить сказанное. По возвращении они сказали американцам, что натолкнулись на людей на пулеметной позиции, которые заблокировали им дорогу "полуправдоподобной" байкой о желании защитить пастбища своего стада.
В середине февраля ЦРУ завербовало местного врача, чтобы тот съездил в Шахикот и посмотрел, что там происходит. Доктор, около сорока-пятидесяти лет, двинулся на своем потрепанном седане по грунтовке, ведущей на восток от главной дороги Гардез – Зермат, только чтобы натолкнуться на блокпосты Аль-Каиды и установленные на поверхности мины. Ему удалось добраться до последнего поворота у южного конца Кита, прежде чем боевики Аль-Каиды вытащили его из машины, избили и отняли медицинские принадлежности, прежде чем отпустить. Его доклад дал американцам в "надежном доме" еще один очень важный кусок головоломки, собираемой ими о маршруте, выбранном врачом и тем, что лежит за ним.
Для электронной разведки команда в Гардезе могла обратиться к группе из шести человек из Агентства национальной безопасности – АНБ (National Security Agency – NSA), огромного секретного разведоргана, контролирующего телефонные разговоры и обмен электронными данными по всему миру. Возглавляемая майором Фредом Эгерером, коренастым офицером разведки морской пехоты, ячейка была средством, с помощью которого командиры в Баграме получили доступ к обширному спектру технологий электронной разведки американского правительства. Всякий раз, когда командир – в особенности Харрелл – интересовался деятельностью противника в определенном месте, он отлавливал Эгерера и спрашивал его: "Что у тебя по этому месту?" После чего Эгерер проверял, имеются ли какие-либо американские средства – спутники, самолеты радиоразведки или наземные группы радиоперехвата – прослушивающие передачи в этой части Афганистана. Если на этом участке местности ничего не было сосредоточено, Эгерер имел полномочия предписать любому элементу аппарата электронной разведки Соединенных Штатов сосредоточиться на районе цели.
В Афганистане системы связи, используемые врагами Америки, а также широкой публикой, варьировались "от паршивых раций до самых совершенных систем связи", сообщал источник в ОГ-11. По иронии судьбы, ввод американских войск в Афганистан так забил эфир, что после прибытия американцев АНБ стало гораздо труднее вести электронную разведку. Но даже обнаружение сигнала не означало мгновенного получения разведданных. "Возникает ложное чувство, что если кто-то включает сотовый телефон, мы узнаем его имя, вот просто так", говорил оператор, щелкая пальцами. "Требуются часы, чтобы проанализировать этот материал, и одна из вещей, над которой мы работали, была в том, чтобы "от вспышки до грохота" проходило как можно меньше времени".
Когда американские войска начали обращать внимание на Шахикот, попытки перехвата ведущихся из долины передач противника дали мало результатов. Отчасти это было обусловлено эффективной системой обеспечения безопасности связи со стороны Аль-Каиды. "Они использовали много кодов", говорил подполковник Джейси Брайли, старший офицер разведки Хагенбека. "Они пользовались кодовыми словами, такими как свадьба. Обычно это означало, встречу или что-то наподобие". Но недостаток SIGINT также объяснялся тем, что в конце года в Шахикоте было мало радиостанций, спутниковых телефонов и других передатчиков. Таким образом, агентурная разведка сыграла ключевую роль в привлечении внимания США к Шахикоту. Но в январе или начале февраля, Блейбер дал Эгереру координаты Шахикота и сказал: "Разгрызи это". Эта директива, наряду с технологиями связи, которые противник начал применять в Шахикоте по мере наращивания своих сил, дала результат в виде потока ценных разведданных. Ко второй неделе февраля АНБ ловило передачи противника из долины, а также переговоры между другими лицами в Афганистане и других местах, касающиеся сил, собирающихся в Шахикоте.
Эта информация немедленно передавалась пилотной команде в Гардезе, которая помечала место, где был запеленгован SIGINT, на карте Шахикота в их оперативном центре. В нескольких футах Гленн П. сидел, прочесывая секретную базу данных разведки на предмет любых упоминаний о Шахикоте. "Базы разведданных теперь такие же, как в Интернете", говорил оператор. "Вы набираете слово, и в ответ оттуда вываливается 400 технических докладов, рапортов, все, где упоминается это слово, включая спутниковые снимки (и) результаты SIGINT, включающие слово Шахикот". Тем временем Спайдер работал над получением доступа ко всем отчетам ЦРУ, которые могли бы пролить свет на то, чем занимается Аль-Каида в долине.
Когда они собрали информацию, бойцы "Кинжала" и AFO в "надежном доме" не торопясь переваривали ее. Блейбер хотел, чтобы его люди погрузились в историю и топографию района. Он хотел, чтобы, если им придется выполнять задачи в долине, они знали и понимали местность, а также ситуацию с партизанами Аль-Каиды. По вечерам они пили кофе, чай и какао, и сидя на деревянных ящиках и коробках с MRE вокруг привезенных с собой небольших пузатых печек, операторы читали все, что смогли добыть относительно военных действий в Афганистане в целом, и Шахикоте в частности. Перед отъездом из Брэгга парни из AFO собрали базу данных обо всех известных боях войны Советов в Афганистане. Теперь обитатели "надежного дома" размышляли над ними, а также над обеими книгами Ле Грау о конфликте. Они узнали, что моджахеды всегда стремились захватить и удерживать высоты, и укрывали свою артиллерию в руслах ручьев. Зная, где сражались моджахеды, и какие позиции они занимали в прошлом, операторы надеялись выяснить, где Талибан и Аль-Каида, скорее всего, устроят засады теперь.
Примерно тогда же старая дружба принесла плоды Блейберу. Он попросил аналитика разведки, который ранее работал с "Дельтой", поискать документы, которые могут оказаться полезными для AFO в Афганистане. Вернувшись в Штаты, тот держал глаза и уши открытыми, и натолкнулся на интересный документ, который переслал Блейберу. Это были результаты допроса Али Мохаммеда, агента Аль-Каиды египетского происхождения, арестованного американскими властями в сентябре 1998 года за его роль во взрывах американских посольств в Кении и Танзании 7 августа того же года. Но его связь с Аль-Каидой началась еще в конце 80-х годов.
Али Абдельсауд Мохаммед родился в Александрии, Египет, в 1952 году, и поступил на военную службу, где дорос до майора сил спецназначения. Попутно он проникся радикальным исламом, тайно примкнув к организации "Исламский джихад", убившей в 1981 году президента Анвара Садата. После того, как из-за религиозного экстремизма он в 1984 году был вынужден покинуть вооруженные силы, Мохаммед получил американскую визу и отправился в Соединенные Штаты. Поселившись в Калифорнии, он стал гражданином США после того, как женился на американке, с которой познакомился во время перелета. Как ни странно, Мохаммед затем поступил на службу в Армию США и стал сержантом-снабженцем в Центре специальных методов ведения войны имени Джона Ф. Кеннеди в Форт Брэгге, где он также читал лекции по ближневосточной культуре. После его ареста в прессе появились предположения о том, что Мохаммед был не просто сержантом, а выступал в качестве связующего звена между ЦРУ и афганскими моджахедами.
Мохаммед покинул армию в 1989 году и стал еще более глубоким приверженцем радикального ислама. В начале 90-х годов он сопровождал Аймана аз-Завахири, лидера египетской организации "Исламский джихад", впоследствии ставшего заместителем бен Ладена, в поездке по сбору средств – якобы для Кувейтского Красного Полумесяца – в Калифорнию. Он также помог бен Ладену создать представительства в Судане и Афганистане. Одной из его обязанностей было обучение телохранителей бен Ладена. В какой-то момент Мохаммед также стал информатором Федерального бюро расследований, предоставив американским властям первый инсайдерский отчет об Аль-Каиде, который был обнародован. Затем он перебрался в восточную Африку, чтобы присоединиться к ячейке Аль-Каиды, которая, в конечном счете, и взорвала посольства.
После взрывов в августе 1998 года Мохаммед был одним из пяти членов Аль-Каиды, арестованных по обвинениям, связанным с этими инцидентами. Правительство США держало его арест в секрете в течение восьми месяцев, пока пыталось договориться с ним о сделке. Эти усилия, казалось, провалились в мае 1999 года, когда ему были предъявлены публичные обвинения. Тем не менее, приверженность Мохаммеда делу Аль-Каиды, по всей видимости, дрогнула, когда он столкнулся с перспективой провести остаток своей жизни за решеткой. Он заключил сделку и признал себя виновным по пяти пунктам обвинения: в заговоре с целью убийства американских граждан и американских государственных служащих в связи с их служебными обязанностями, убийстве и похищении, а также уничтожении американской государственной собственности. Детали соглашения о признании вины Мохаммеда держали в секрете. Однако в своих мольбах он разгласил достаточно, чтобы предположить, что он очень хорошо знаком с организационной структурой, подготовкой, а также операциями Аль-Каиды в Афганистане и других странах. Без сомнения, некоторые из лучших следователей Соединенных Штатов взялись на работу, чтобы узнать, что еще ему известно. Плоды их трудов теперь оказались в ноутбуках в гардезском "надежном доме".
Мохаммед сказал своим следователям, что в охоте на Аль-Каиду в Афганистане лучшими источниками агентурных сведений будут владельцы магазинов, пастухи, таксисты и менялы. Владельцы магазинов, потому что арабы нуждались в специальных приправах для их еды; пастухи, потому что арабы должны были покупать коз ради молока и ягнят в пищу; таксисты, потому что у арабов не было собственных автомобилей, и они всегда нанимали афганцев, чтобы отвезти их из города в город; и менялы, потому что арабы обычно приезжали с пакистанскими рупиями, которые им нужно было обменять на афгани. Мохаммед также сообщил американцам, что если бы он искал бен Ладена, он бы сосредоточился на городах в Пактии и вокруг – Хосте, Гардезе, Джелалабаде, Шакине и Зермате – а также на горах к югу от Гардеза и долине под названием Шахикот. Для людей в "надежном доме" это были бесценные данные, несмотря на то, что они не слышали ничего, заставляющего предположить, что бен Ладен лично находился в Шахикоте.
Другим документом, дошедшим до "надежного дома", был отчет советского офицера, сражавшегося с моджахедами в окрестностях Гардеза. В этом докладе упоминалось название Шахикот (хотя, что любопытно, советский офицер считал, что это кишлак всего в семи километрах к югу от Гардеза), а также несколько других кишлаков в этом районе. Обитатели "надежного дома" обратили особое внимание на сказанное офицером о том, как моджахеды использовали в своих интересах местность, в частности, в горном массиве Жавар Гар, расположенном недалеко к востоку от Шахикота. "Моджахеды, отступающие из Шахикота, прошли через горный хребет Жавар Гар, который оказалось довольно легко преодолеть, используя сложную сеть сухих русел рек и ручьев", говорилось в отчете. Это описание могло быть взято прямо из доклада Суини. Очевидно, что арабы, узбеки и афганцы, воюющие в Пактии, не забыли ничего из уроков, извлеченных их предшественниками в 80-е годы.

В этот период Блейбер курсировал между Гардезом, Хостом и Кабулом, где он регулярно встречался с Ричем и Джоном. Чем больше он и Спайдер читали и слышали, тем больше они убеждались, что в Шахикоте скапливаются значительные силы противника, и тем охотнее стали проводить более амбициозные операции по разведке и сбору данных в этом направлении. Тем, кто находился в Гардезе, становилось все более очевидно, что для получения полной ситуационной осведомленности о Шахикоте потребуется "положить глаз" на цель или, по крайней мере, подобраться к долине намного ближе, чем любому из американских элементов – ЦРУ, AFO или "Кинжалу" – удавалось с тех пор, как 18 января "Техас-14" прервал свое предприятие. (Необъяснимо, что Блейбер не знал о набеге "Техаса-14" на Шахикот. Позже Томас выразил удивление по этому поводу и сказал, что, по его мнению, Блейбер знал об этом все). Задача, с которой столкнулись люди в "надежном доме", заключалась в том, как приблизиться к Шахикоту, не ставя под угрозу более масштабную операцию. Любая высадка разведгрупп с вертолета сталкивалась с высоким риском оказаться замеченной защитниками долины. Даже если группам удастся уйти, само их присутствие предупредит противника о том, что надвигается что-то большее, что может привести к тому, что многие из них рассеются. Блейбер не хотел мириться с этим риском. Он объявил, что не будет никаких забросок (инфильтрации, или "инфил" на жаргоне разведки) вертолетами групп AFO нигде в окрестностях долины. Если специалисты-"рекки" AFO собираются приблизиться к Шахикоту, им придется сделать это самым сложным способом: пешком через горы, таща на себе все необходимое, и при этом скрытно.
Блейбер завел разговор с остальными в Гардезе о проведении "пробного прогона" с отправкой групп в горы для проведения "анализа рисков". Он хотел посмотреть, как далеко они смогут продвинуться за ночь, насколько глубок снег и реально ли проникнуть в Шахикот незамеченными. В AFO такого рода пробные выходы называют "разведкой обстановки" (environmental recon). Но прежде, чем он мог начать планировать такие действия, Блейберу пришлось преодолеть значительное сопротивление со стороны своей цепочки командования, связанное с двумя конкретными вопросами.
Первым из них было то, что один из операторов называл "странным клеймом", которое старшее американское командование, включая боссов Блейбера в Объединенном командовании специальных операций, накладывало на зимние операции в Афганистане. В феврале в Афганистане была еще середина зимы, перевалы были завалены снегом, а температура держалась значительно ниже нуля. Старшие офицеры США читали о том, как кампании в Афганистане заходили в тупик во время войны Советов в 80-е и гражданской войны в 90-х годах, и скептически относились к перспективам любой операции в горах, начатой до наступления весны. Большинство считало, что горы непроходимы летом, и даже не рассматривало попытки пройти их зимой.
Прошлым летом, еще будучи командиром Эскадрона B "Дельты", Блейбер взял тридцать операторов на выход в заповедник Боба Маршалла в Монтане. Населенный большим количеством волков и медведей гризли, "Боб" насчитывал около 1,5 млн. акров дикой природы, с горными хребтами, вздымающимися более чем на 9300 футов. Блейбер хотел понять "искусство возможного" на случай, если "Дельте" когда-либо придется действовать в такой местности. Разделившись на группы по пять человек, операторы прошли по пересеченной местности через пять горных хребтов до пункта сбора почти в 100 милях от того места, из которого отправились пять дней назад. Они жили за счет того, что несли в своих рюкзаках, и ловили в ручьях. Это было тяжело. Разреженный воздух на таких высотах усиливал воздействие даже малейших усилий, заставляя даже таких исключительно подготовленных людей задыхаться после самых коротких перемещений. Но они усвоили ценные уроки: они могли преодолевать пешком, по крайней мере, по одной горе, а иногда и по две, каждый день. Операторы поняли, что при правильной акклиматизации, разумных нагрузках и использовании природных источников воды, горы больше не являлись неодолимым препятствия, каким они кажутся на карте, или при взгляде издалека. Это была просто еще одна черта рельефа.
В то время многие в "Дельте" издевались над поездкой бойцов "B". "Что за бессмыслица!" говорили они. "Это пустая трата времени. Вы бы лучше стреляли". Но восемь месяцев спустя приключение Блейбера в Монтане казалось пророческим. Разумеется, в Афганистане в середине зимы холоднее, чем в Монтане летом, но операторы поняли, что одной из причин, по которым афганцы и, в меньшей степени, Советы, так мало воевали зимой в горах, было то, что они были плохо оснащены для этого. Например, афганские бойцы обычно носили сандалии или легкие ботинки даже зимой – не лучший выбор обуви для действий в снегу. В сравнении с ними, по мнению операторов, американские войска были подготовлены и оснащены лучше всех в мире, и должны быть в состоянии преодолеть все трудности, с которыми они могут столкнуться в горах. Как сказал один из них: "Вот почему нам дают комплект зимней одежды и обуви стоимостью 5000 долларов – чтобы использовать их в реальном деле". Блейбер также рассказал остальным в Гардезе, что его пожизненная страсть к походам и альпинизму научила его, что передвижение в горах будет легче зимой, чем в теплое время. Зимой ручьи, которые могут препятствовать продвижению, замерзают, а снег на больших высотах превращается в толстую корку, образующую ровную поверхность, идти по которой проще, чем по гребнистой поверхности под ней. Шансы на то, что выполняющая разведывательную задачу группа наткнется на вражеский патруль в середине зимы были низкими, говорил им Блейбер. Ни талибы, ни их гости из Аль-Каиды не имели такого снаряжения для выживания в горах, какое было у AFO. В отличие от партизан, с которыми американские военные сражались ранее, этот противник не мог существовать на подножном корме. Даже бедные афганцы питались мукой, козьим молоком, и бараниной, а не дикими животными и кореньями. Это было вдвойне верно в случае арабов и узбеков, собравшихся в окрестностях Шахикота и полагающихся на логистическую пуповину, ведущую в Гардез и Зермат, чтобы обеспечить их снабжение. "Они не охотятся на кабанов и не выкапывают коренья, чтобы выжить", сообщил Блейбер своим бойцам. "Это не похоже на борьбу с Вьетконгом".
Выступая в защиту агрессивных разведывательных действий в горах к югу от Гардеза, Блейбер понял, что ему нужно больше войск. По его мнению, для выполнения этих задач требовалось три группы по четыре или пять человек. Но когда он сделал запрос на телеконференции 12 февраля, связавшей его, сидящего в штаб-квартире ОГ "Блю" в Баграме, с Требоном и его штабом в Масире и Дейли, похоже, все еще пытающимся из Северной Каролины заниматься микроменеджментом операций ОГ-11 и AFO в Афганистане, командующий JSOC вновь выразил скептицизм по поводу подхода AFO.
Справедливости ради, Дейли скептически относился к тому, что кто-либо из "большой тройки" высокоценных целей находится в Шахикоте. Тем не менее, при поддержке Кернана, командира ОГ "Блю" в Баграме, и полковника Фрэнка Кирни, начальника оперативного отдела JSOC в Поупе, Блейбер получил большую часть запрошенного. Однако желчная реакция Дэйли свидетельствовала о том, как мало доверия вызывали в вышестоящих штабах Спайдер и Блейбер с их оценками о крупных силах противника, собирающихся в Шахикоте. Это также отражало натянутые отношения интроспективного и негибкого Дейли с более открытым и привлекательным Блейбером. "Их личности – это масло и вода - они не смешиваются", говорил офицер JSOC, знавший их обоих. "Между ними было не так уж много приязни". (Один из армейских старших офицеров был не согласен, утверждая, что Дэйли считал Блейбера "творческим" и "новаторским".)
Дэйли считал, что своими амбициозными планами по Шахикоту, тесным сотрудничеством с ЦРУ и, по мере прибытия, обычными войсками, Блейбер и его силы AFO в Гардезе превышали свои полномочия. Командующий JSOC нашел это разочаровывающим. По словам офицера JSOC, недовольство Дэйли усугублялось его недоверием к Требону и коммандеру Эду Уинтерсу, офицеру SEAL, исполнявшего функции оперативного офицера ОГ-11 в Масире. "У вас на командовании генерал, которому не очень комфортно с Эдом, не очень комфортно с генералом Требоном, и создается ощущение, что Пит Блейбер возглавляет шоу и выходит из-под контроля", говорил офицер JSOC. "Я думаю, что он (Дэйли) был раздражен тем, что они (AFO) не следуют его инструкциям, заключающиеся в том, что им следует оставаться сфокусированными на цели, а не делать то, что от них хочет ЦРУ", говорил офицер. "Пит делал то, что генерал Дейли достаточно четко сказал генералу Требону и командам не делать: занимался стратегической разведкой в интересах парней из обычных подразделений". С точки зрения находившихся в Гардезе, действия AFO явно поддерживали операции по поиску HVT. Они следовали цепочке фактов и дедуктивной логике, которые привели к долине Шахикот как вероятному месту нахождения большого количества вражеских боевиков. Везде, где было много сил Аль-Каиды, был хороший шанс, что под их защитой находится, по крайней мере, один высокопоставленный вражеский лидер, думал Блейбер. Особенно это касалось случаев, когда противник собирался в почти неприступном горном бастионе, расположенном вблизи границы с Пакистаном. Блейбер изложил свои мысли в ежедневном докладе под названием "Комментарии командира AFO", который был направлен в штаб ОГ-11 и оттуда в CENTCOM и JSOC. Но эти сообщения не нашли отклика у Дейли.
Так или иначе, точка зрения тех, кто находился Гардезе, состояла в том, что ни доклады Блейбера, ни их аналоги, написанные сотрудниками ЦРУ в Афганистане, не воспринимались всерьез в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, в Пентагоне и, в особенности, на острове Масира и в штабе JSOC на авиабазе Поуп. "Там (в Поупе и Лэнгли) было много скептиков, говоривших: Зачем им концентрироваться? Вы ничего не найдете!" говорил источник в Гардезе.
Но с точки зрения находящихся в Гардезе игнорирование было лучше микроменеджмента. Они понимали, что лишь полнейшая изоляция "надежного дома" не позволяет генералам в Масире и Поупе вмешиваться в деятельность элемента AFO в Гардезе. По ходу дела, офицеры затерянного в пустыне штаба ОГ-11 подшучивали над независимой ролью, которой добился Блейбер, называя его "Петр Великий" и "полковник Куртц", ссылаясь на американского офицера из фильма о войне во Вьетнаме Апокалипсис сегодня, который оборвал все связи со своим командованием и перенял образ жизни и обычаи местных жителей. Но для Криса Хааса, подполковника "Кинжала", подход командира AFO отражал его "смелую и дерзкую" личность. "Его концепция заключалась в том, что нам нужно искать дающие основания для дальнейших действий разведданные, а не ждать, пока они сами придут к нам в руки", говорил Хаас.
Отчасти причиной скептицизма на более высоких уровнях была близость Шахикота к Гардезу и Зермату. Долина казалась слишком далекой от Пакистана и слишком близкой к городам, которые на некоторых картах выглядели очень широко раскинувшимися. (На самом деле, оба города были очень компактными, с обширными, состоящими из раскиданных построек пригородами.) Но для тех, кто находился в "надежном доме", решение противника обосноваться в Шахикоте было "просто гениальным". Долина располагалась недалеко от города, давая партизанам доступ к продовольствию и другим предметам снабжения, и находилась в пределах дневного перехода от Пакистана. Но, самое главное, Шахикот представлял собой почти неприступное место. Силы, удерживающие возвышенности вокруг долины, могли просматривать все возможные подступы к ней. "Когда вы доберетесь туда и увидите это, вы поймете, какое это идеальное место для базового лагеря" сказал один из находившихся в Гардезе американцев.

_________________
Amat Victoria Curam


Последний раз редактировалось Lis (G.S.) 01 окт 2019, 08:26, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Sean Naylor "NOT A GOOD DAY TO DIE"
СообщениеДобавлено: 01 окт 2019, 06:14 

Зарегистрирован: 25 янв 2015, 15:12
Сообщений: 219
Команда: Нет
Спасибо большое!


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Sean Naylor "NOT A GOOD DAY TO DIE"
СообщениеДобавлено: 09 окт 2019, 20:24 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 1213
Команда: Grau Skorpionen
16.

Темно-серый силуэт "Комбат Тэлона" резко снижался, стофутовый кусок ночного неба внезапно упал на землю, каждый из четырех его турбовинтовых двигателей выдал на реверсе по 4910 лошадиных сил, когда шасси самолета, коротко взвизгнув резиной, коснулись затемненной взлетно-посадочной полосы Баграма. Самолет зарулил на стоянку, и офицер с копной необычно длинных – для пехотинца – каштановых волос, спадающих на лоб, поднялся на ноги. В зеленом свете люминесцентных "гнилушечных огней" грузовой кабины едва можно было разглядеть две звезды цвета хаки на обтягивающем его шлем чехле пустынной расцветки. Рампа самолета опустилась, и офицер сделал первый глубокий вдох афганского воздуха. Наконец он был здесь. Месяцы разочарований на К2 миновали. Глядя через асфальт стоянки на штабы оперативных групп, он различил несколько проблесков света, пробивающихся сквозь окна и пологи палаток. В полуразрушенных зданиях и стандартных армейских палатках штабные офицеры и сержанты ночной смены затуманенными глазами вглядывались в карты, печатали на ноутбуках и набирали цифры на калькуляторах, оттачивая планы операции "Анаконда" (имя, данное операции Ноксом и Бишопом прижилось). И в тот момент, когда ноги генерала коснулись земли, он стал старшим офицером. Не только в Баграме, но и во всем Афганистане. Было 04.00 17 февраля, и "Бастер" Хагенбек получил свою войну.
Получив, наконец, одобрение Фрэнкса, Миколашек 11 февраля уведомил Хагенбека, что штаб Горной переместится в Баграм, чтобы взять на себя командование всеми обычными подразделениями сухопутных войск США в Афганистане, а также оперативными группами "Кинжал" и "К-Бар". Единственным американским подразделением в Афганистане, оставшимся вне командования Хагенбека, была оперативная группа 11, непосредственное управление и контроль которой сохранил за собой Фрэнкс. Миколашек приказал Хагенбеку, как только он обоснуется в Баграме, сменить название своего штаба с CFLCC (Forward) на Коалиционную оперативную группу Афганистан (Coalition Task Force Afghanistan). Миколашек ясно дал понять Хагенбеку, что, хотя срок существования его оперативной группы является открытым, его основной повесткой дня – и катализатором его развертывания в Афганистане – был контроль планирования и проведения операции "Анаконда". Однако он задержал отдание приказа, предоставлявшего Хагенбеку официальные полномочия для командования другими элементами. (Миколашек позже говорил, что эта задержка не была преднамеренной.) В то время как остальная часть его персонала начала свертывать штаб на К2, готовясь к переезду в Баграм, Хагенбек отправил вперед нескольких своих ключевых штабных офицеров, чтобы быстрее получить какой-то контроль над процессом планирования, который уже активно продвигался. В числе первых, прибывших ранним утром 13 февраля, были подполковники Дэвид Грей и Крис Бентли. Грей, стройный, моложавый, светловолосый офицер, был начальником оперативного отдела дивизии. Бентли, заместитель Хагенбека и координатор огневой поддержки(26), был человеком, отвечающим за обеспечение командования всеми "огнями" – артиллерией и непосредственной авиационной поддержкой – необходимыми для поддержки их действий. Позже в тот же день по пятам за ними последовали Вилле и Зиемба, два офицера, чей мозговой штурм первым предупредил командование дивизии о возможной операции в Шахикоте. В течение следующих нескольких дней остальная часть штаба Хагенбека погрузилась в самолеты C-130 и C-17 и переместилась в Баграм. 10-я Горная дивизия вновь отправлялась на войну.

10-я Горная дивизия существовала в своем нынешнем виде лишь с 1985 года. Несмотря на название, ее войска больше не претендовали на особые навыки ведения боевых действий в горах. История дивизии восходила ко Второй мировой войне, когда она была горным подразделением, отличившимся в Италии в 1945 году. Расформированная в ноябре того же года, дивизия возобновила деятельность в 1948 году в качестве учебного подразделения, именуемого 10-й пехотной дивизией. Вновь расформированная в 1958 году, 10-я не появлялась на активных ролях до середины 80-х годов. Иранская революция и советское вторжение в Афганистан в 1979 году побудили Армию создать дивизии "легкой пехоты", которые могли бы быть быстро развернуты в кризисных точках. Одной из четырех дивизий, созданных или переформированных в рамках новой модели, была 10-я, официально названная 10-й Горной (легкой пехотной) дивизией.
10-я пережила сокращение в конце Холодной войны и в 90-е годы имела сомнительную честь быть наиболее используемой дивизией Армии, неся службу в Сомали, Гаити и на Балканах. (Развертывания оказывали на 10-ю несоразмерное напряжение, поскольку единственная из оставшихся десяти дивизий Армии, она имела лишь две маневренные бригады вместо стандартных трех.) В ноябре 2001 года, когда зов долга вновь поступил в Форт Драм, дивизия уже была изрядно истощена выполнением миротворческих обязательств, давно позабытых большинством американцев. Примерна половина штаба и бригадная боевая группа 10-й находились в Косово, батальонная оперативная группа в Боснии, еще одна батальонная оперативная группа на Синае, и, конечно же, 1-87 в Узбекистане. Но Хагенбек и большая часть личного состава его штаба оставались доступны для развертывания, и именно к ним, а не к менее затронутой дивизии, такой как 101-я, Армия обратилась для создания передового штаба CFLCC (Forward) на К2. Это решение означало, что если штаб, отправленный в Узбекистан, когда-либо будет перемещен в Афганистан для командования боевыми действиями, он сможет задействовать в бою очень мало собственных войск.

Когда Миколашек, командир CFLCC, решил разместить передовой штаб на К2, он сделал это в полной мере осознавая, что штаб, предоставленный ему Армией, может переместиться в Афганистан и контролировать боевые операции. По этой причине он настаивал на том, что его должен возглавить генерал. Он не запрашивал именно штаб дивизии, но когда высшие чины Армии рассмотрели запрос, они поняли, что именно дивизионный командный пункт будет наиболее точно соответствовать требованиям Миколашека.
Как только Командование Сухопутных войск решило, что потребуется штаб дивизионного уровня, дальнейший процесс отбора шел методом исключения. В подчинении Командования Сухопутных войск находились лишь шесть армейских дивизий, находящихся на территории США, но не четыре, бывшие за ее пределами. Из этих шести три тяжелые (т.е. механизированные или бронетанковые) дивизии не считались подходящими для условий Афганистана, и в любом случае Армия хотела иметь их в резерве на случай войны против Северной Кореи или Ирака. Таким образом, оставалось три легкопехотных дивизии XVIII воздушно-десантного корпуса: 82-я воздушно-десантная, 101-я воздушно-десантная (десантно-штурмовая) и 10-я Горная (легкопехотная). 82-я исключалась ввиду необходимости иметь в качестве национального резерва бригаду, готовую к развертыванию в кратчайшие сроки. В итоге все сводилось к выбору между 101-й и 10-й Горной. Сочетание обеспечиваемой вертолетами мобильности и силы легкой пехоты 101-й должно было сделать ее очевидным выбором для Афганистана. В отличие от 10-й Горной, силы которой были разбросаны по всему миру, 101-я сидела дома (за исключением бригады, возвращающейся из Косово, и батальона, находящегося в Пакистане), и занималась интенсивной боевой подготовкой согласно распоряжению ее командира, генерал-майора Дика Коди, бывшего командира авиационного эскадрона "Дельты", знавшего большинство командиров Сил спецопераций в Афганистане. Армия могла бы направить штаб Коди на К2, зная, что если впоследствии он переместится в Афганистан для управления боевыми действиями, в Форт Кэмпбелле будут три пехотные бригады, ожидающие, когда их призовут воевать вместе с их командиром дивизии. Но тем, кто принимал решения в Соединенных Штатах, не было ясно, будет ли штаб, который они выбрали для отправки на К2, когда-либо руководить боевой операцией в Афганистане. И они знали, что как только она окажется в Афганистане, 101-я, уникальная дивизия, окажется недоступна в случае, если неприятности возникнут в другом месте. "101-я была в любом из имеющихся военных планов", говорил генерал-майор Джулиан Бернс, заместитель начальника штаба Командования Сухопутных войск.
Генералы и полковники в CENTCOM и CFLCC были полностью осведомлены об уникальных возможностях 101-й. В течение нескольких недель после 11 сентября они разработали план под названием "Пустынная гадюка" (Desert Viper), согласно которому 101-я должна была разместиться в стране, достаточно близкой к Афганистану, чтобы ее можно было использовать в войне, которую только начинала вести там Америка. "Мы надеялись заполучить 101-ю на театре", говорил Миколашек. Его специалисты по планированию рассматривали размещение дивизии на аэродромах в Туркменистане или Узбекистане, но исключили оба варианта как "политически невыполнимые" отметил он. Третьим вариантом было базирование дивизии на отдаленном аэродроме в пустыне Омана. Он был привлекательным, потому что Оман был достаточно близко, чтобы можно было летать в Афганистан без необходимости в одночасье договариваться о пролете с какой-либо другой страной, кроме Пакистана, а также обеспечивал легкий доступ к другим местам, где, вероятно, скрывалась Аль-Каида, таким как Йемен и Африканский Рог. "Мы не знали, где находится Аль-Каида", говорил Миколашек. "Мы подумали, что нам, возможно, придется войти в Сомали и провести там операцию, подобную операции в Афганистане".
Другой план, для которого 101-я считалась "предпочтительным подразделением", по мнению одного из старших офицеров, заключался в ограниченной войне с Ираком. Реакцией гражданского руководства Пентагона на 11 сентября была агитация за немедленное нападение на Ирак, несмотря на отсутствие доказательств, связывающих его с террористическими атаками и тот факт, что война в Афганистане сама по себе приведет к большому напряжению авиатранспортных возможностей Вооруженных сил. Президент Джордж Буш отклонил эти первоначальные призывы министра обороны Рамсфелда и его заместителя Пола Вулфовица. Но в октябре Пентагон попросил CFLCC разработать план захвата южных нефтяных месторождений в Ираке. Планировщики Миколашека составили план с участием двух бригад 1-й Кавалерийской дивизии – бронетанковой дивизии из Форт Худа, штат Техас, одна бригада которой уже была в Кувейте – и, по крайней мере, одной бригады 101-й. По словам Миколашека, операция могла быть начата как "довольно раннее превентивное нападение", если бы Соединенные Штаты получили какие-либо разведданные о том, что иракский диктатор Саддам Хусейн рассматривает возможность нападения на Кувейт или Саудовскую Аравию.
Бернс не знал о плане захвата нефтяных месторождений, который так и не был приведен в действие, но другие в цепочке принятия решений в CFLCC, Центральном командовании, Объединенном командовании Сухопутных войск, Объединенном штабе и Министерстве Армии, несомненно, знали. Каждый из высших офицеров знал, что его гражданские боссы могут приказать начать войну в Ираке, и скорее раньше, чем позже. "В умах в министерстве обороны и CinC (т.е. Фрэнкса), это была реальная возможность", вспоминал Уоррен Эдвардс, заместитель Миколашека по оперативным вопросам. "Там явно был мыслительный процесс, идущий на высших уровнях, который говорил: "Мы можем захотеть сделать что-то другое, где-то еще, и частью этого, вероятно, будет 101-я". Один из старших офицеров Сил спецопераций, служивший в Афганистане, заявил, что Центральное командование отвлекала от войны в Афганистане необходимость планирования "полномасштабной войны" в Ираке, которая изначально планировалась гораздо раньше марта 2003 года, когда она началась по факту. "Предполагалось, что это произойдет в октябре (2002 года)", говорил он. "Это был план, на который работали все… Именно на этом и был сосредоточен CENTCOM. Они верили, что в Афганистане все сделано, и что 10-я пришла, чтобы проявить гражданскую доброжелательность, начать процесс восстановления".
По рекомендации командующего XVIII воздушно-десантного корпуса генерал-лейтенанта Дэна Макнейла, Армия отступилась от 101-й, и выбрала вместо нее штаб Хагенбека – наиболее некомплектный, растянутый и загруженный штаб дивизии во всей Армии – для развертывания на К2 в рамках подготовки к выдвижению в Афганистан. На вопрос, было ли сказано Командованию Сухопутных войск, что 101-ю следует придержать на полке для Ирака, Бернс ответил: "Это, разумеется, подразумевалось в полученном нами распоряжении о развертывании 10-й Горной". Бернс и генерал Джон Хендрикс, глава Командования Сухопутных войск, были разочарованы тем, что дивизия, столь очевидно подходящая для Афганистана, как 101-я, была оставлена на полке. "Для нас это было разочарованием, но нам приказали продолжать тренироваться", говорил Бернс.
Опять же это указывает на то, что высшее американское командование совершенно неправильно понимало ситуацию в Афганистане. Они уже похлопывали себя по плечу за хорошо выполненную работу и предвкушали следующую войну, несмотря на то, что главари Аль-Каиды в Афганистане оставались на свободе и командовали сотнями, а возможно и тысячами хорошо подготовленных и мотивированных боевиков. Соединенные Штаты столкнулись с суровым выбором: развернуть в восточном Афганистане обычные силы и уничтожить этого врага или позволить ему бежать и еще долгие годы разжигать насилие в отношении Америки и ее союзников. Но ни эта возможность – ни риск не воспользоваться ею – не заняли умов высокопоставленных руководителей, которые уже положили глаз на Багдад. Вскоре после того, как штаб "Горной" был развернут на К2, Бернс вновь спросил у Объединенного Командования Сухопутных войск и CFLCC: "Какая задача поставлена перед ними?" "Ответ, который я получил", сказал он, "заключался в том, что они должны будут вернуться в начале февраля, потому что эта война закончилась".

Как и несколько недель спустя с Раккасанами, ограничения CENTCOM глубоко затронули силы, которые 10-я Горная готовила к развертыванию. Планировщики Фрэнкса направили извещение, что все что необходимо, это подразделение, меньшее, чем тактический командный пункт дивизии (передовой штаб численностью от шестидесяти пяти до семидесяти человек, обычно возглавляемый бригадным генералом). К моменту, когда это сообщение достигло Форт Драма, оно превратилось в неофициальную директиву об отправке лишь пятидесяти-шестидесяти военнослужащих. В 10-й Горной знали, что такой "скелетный" штаб будет просто не в состоянии поддерживать круглосуточные операции, и им удалось выторговать ограничение порядка 160 военнослужащих. Примерно треть из них были приданы от XVIII воздушно-десантного корпуса и Командования Сухопутных войск, заменив штабной персонал дивизии, развернутый на Балканах. Новые люди, многие из которых были назначены в разведотдел Горной, были хорошими, профессиональными солдатами. Но для Хагенбека, вынужденного развертываться, когда почти треть штаба составляли незнакомые лица, это вряд ли был благоприятный старт.

14 февраля персонал Хагенбека взял под свой контроль планирование операции "Анаконда". Это не было сигналом сдать дела для планировщиков "Кинжала" и "Раккасана", чья деятельность уже зашла очень далеко, но теперь задача штаба Горной состояла в том, чтобы наблюдать за их деятельностью и добавить живости, которую мог обеспечить более крупный штаб. Офицеры Горной с удовольствием взялись за новое дело. Пару недель назад они ожидали возвращения в заснеженный апстейт Нью-Йорка. Теперь они отвечали за то, что обещало стать "кульминационной точкой" войны. Их штаб наконец-то получил шанс доказать свою ценность. Они были полны решимости не упустить эту возможность. Проект плана "Анаконды" устанавливал день "Д" – дату начала операции – на 25 февраля. Но сначала перед штабистами Горной встала задача формирования духа коллективизма и взаимопонимания между организациями и подразделениями, которые редко, если вообще когда-либо ранее, работали вместе. Этому не способствовал тот факт, что CFLCC ждал неделю после их прибытия в Баграм, чтобы официально сделать Хагенбека командующим операцией. Это разочаровывало штабной персонал Горной, который в тот период мог лишь просить, а не приказывать представителям других оперативных групп являться на совещания или брать на себя конкретные задачи. В начале некоторые подразделения игнорировали запросы своих коллег из Горной. Ни к чему хорошему не вело и то, что люди из ОГ "Кинжал" считали себя экспертами в вопросах ведения боевых действий в Афганистане, а теперь должны были получать указания от обычных войсковых офицеров, вдобавок не пробывших в стране и недели. Но день ото дня сотрудничество прогрессировало по мере того, как SEAL и бойцы Сил спецназначения из "K-Бара" и "Кинжала" смешивались с Раккасанами и легкими пехотинцами Горной, операторами "Дельты" из AFO и тайными оперативниками ЦРУ. Коммандос из Австралийской Специальной авиационной службы – возможно, самые круто выглядящие люди в Баграме – добавили к этой смеси свой еще более экзотический, обветренный облик. Как только штабисты Горной создали свой тактический оперативный центр (ТОЦ) – шумный высокотехнологичный нервный центр, из которого Хагенбек будет руководить "Анакондой – сцепив вместе восемь модульных оливковых палаток, его принялись посещать офицеры связи из других организаций. Вскоре ТОЦ начал напоминать "сцену в баре из "Звездных войн", говорил майор Лу Белло, артиллерист из штаба Горной. "(Там были) парни в бейсбольных кепках и с бородами, и парни в тюрбанах, вбегающие и выбегающие обратно", говорил он. "Это было место большого приключения".
Но каким бы ни было приключение, нужно было разрушить невидимые стены и преодолеть культурные барьеры, прежде чем сможет установиться атмосфера сотрудничества и взаимного доверия. Настойчивое стремление CENTCOM сделать скромные афганские подразделения "Кинжала" основной ударной силой и его отказ санкционировать развертывание остальной части боевой мощи Раккасана означало, что с самого начала командная структура "Анаконды" была сверху донизу сляпана на живую нитку. Для операции, где будет задействовано порядка 2000 человек союзных войск – менее бригады – непосредственно в бою, CENTCOM собрал силу, в которую входили элементы из восьми стран, двух дивизий Армии США, двух Групп Сил спецназначения, сборная солянка из авиационных подразделений и множество тайных организаций. Несмотря на огромное военное мастерство и опыт, накопленные в большинстве этих подразделений, основными действующими лицами операции были несколько сотен афганцев, набранных из разных кланов и провинций, и имевшие за плечами лишь около месяца полуформальной военной подготовки. Их становым хребтом от Сил спецназначения были две Команды-"А" из разных групп SF, возглавляемые (в итоге) Крисом Хаасом, командиром батальона, в который не входила ни одна из Команд-"А". Большая часть специальных разведывательных задач была прерогативой ОГ "K-Бар", мешанины подразделений из полудюжины стран под командованием флотских SEAL, чья морская подноготная больше подходила для рекогносцировки занятого противником побережья, чем для ведения наблюдения за горными перевалами. Десантно-штурмовые и блокирующие задачи были ответственностью трех пехотных батальонов ОГ "Раккасан", один из которых был не просто из другой бригады, а вообще из другой дивизии, вдобавок в каждом из них отсутствовала одна из трех стрелковых рот. Подразделения в ОГ "Раккасан", были выведены из рот и батальонов и прикомандированы к другим, смешавшись до такой степени, что офицеры от подполковника до лейтенанта работали с другими офицерами и командирами, с которыми никогда не тренировались, а в некоторых случаях едва знали их. Даже вертолетный отряд Раккасана – оперативная группа "Тэлон" – представлял собой смесь подразделений из разных командований: роту "Апачей" из 3-го батальона 101-го авиационного полка; пять "Блэкхоков" из 4-го батальона 101-го авиационного; два взвода "Чинуков" из 7-го батальона 101-го; и еще один взвод "Чинуков" из роты "Браво" 159-го авиационного полка, подразделения XVIII воздушно-десантного корпуса, проведшего большую часть войны в Якобабаде. Возможно наиболее спаянным, наименее перетряхиваемым подразделением в "Анаконде" была оперативная группа 64, подразделение австралийской SAS, чьей задачей будет охрана южных подходов к Шахикоту. Но, конечно, австралийцы были для американцев почти неизвестной величиной.
Работа по превращению этой "организации Руба Голдберга(27)" в сплоченную боевую силу легла на Хагенбека и его недоукомплектованный штаб (почти треть которого состояла из полных новичков в штабе 10-й Горной). При этом выяснялось, что для огромного количества сотрудников "Анаконда" станет практически первым опытом войны в Афганистане. Предполагалось, что все подразделения американской Армии будут следовать одной и той же доктрине, а системы кадров и подготовки таковы, что позволяют Армии взять солдата любого ранга из одного подразделения и с минимумом усилий перебросить его в другое аналогичного типа. Такова, по крайней мере, была теория. Но установка, навязанная Хагенбеку и войскам под его командованием, подвергнет эту теорию самым экстремальным испытаниям, поставив под угрозу жизни солдат. В штабе Горной придумали слово для принципа организации сил, которые им было приказано контролировать: "адхократия"(28).

Когда новоприбывшие из К2 встали у руля, им в первую очередь нужно было завоевать доверие Сил специальных операций. Учитывая взаимную антипатию, традиционно характеризовавшую взаимоотношения между "большой Армией" и сообществом спецопераций, это была немалая задача. "Было множество священных коров, которых нужно было потихоньку выволочь на задний двор и прикончить, прежде чем это могло бы обернуться успехом", говорил майор Джонатан Локвуд, британский офицер, служивший по обмену в штабе 10-й горной в Форт Драме, и теперь оказавшийся на войне вместе с американской армией. "Заслуга Хагенбека и других руководителей в Баграме состояла в том, что бойня священных коров вообще была разрешена", добавил он. Доктринальные основы, общие для войск 101-й и 10-й Горной была огромным подспорьем, позволившим 1-87 пехотного ЛаКамеры в считанные дни слиться с Раккасанами Верчински, в то время как обмен связными офицерами и сержантами между обычными и специальными подразделениями помог преодолеть раскол между этими двумя сообществами. Однако, невзирая на усилия всех участников, Хагенбеку и его команде не удалось создать единую организацию из столь многих разнородных частей. Это было чересчур много для такого короткого промежутка времени. В той мере, в какой разнородные элементы вообще могли работать вместе, основную заслугу следует отнести на счет счастливой случайности, объединившей на главных руководящих должностях людей, уже знавших друг друга.
Наиболее очевидное из предшествующих знакомств, и одно из самых выгодных, было между Хагенбеком и Верчински. Будучи бригадным генералом, Хагенбек служил помощником командира 101-й дивизии по оперативным вопросам (assistant division commander for operations – ADC(O)) – на должности с ответственностью за принятие решений – в то время как Верчински был старшим оперативным офицером дивизии, или G-3, на этой должности он занимался обеспечением выполнения решений генерала. Теперь они снова были вместе. Знание хода мыслей своего босса давало Верчински ощущение комфорта, в противном случае ему бы не нравилось работать ни с каким командиром дивизии, кроме его собственного. "Имея отличные отношения с генералом Хагенбеком, когда он был ADC(O) 101-й, а я был G-3, делало все это невероятно проще, потому что он понимал десантно-штурмовую тактику и то, как мы делаем дела в 101-й", говорил командир Раккасана. "Поэтому мне не приходилось много объяснять. Когда я представлял ему предварительную сводку, он точно знал, о чем я говорю, и я знал, что он это знает".
Но именно полк Рейнджеров был источником большей части общего опыта, объединившего собравшихся в Баграме руководителей. Полк находился под началом Командования специальных операций США, но в действительности был элитной воздушно-десантной пехотной частью, являющейся связующим звеном между легкой пехотой и сообществом спецопераций. В отличие от "Дельты" или Сил специального назначения, в которых бойцы, как правило, исчезает до конца своей карьеры, солдаты часто вращаются между полком Рейнджеров и армейскими дивизиями легкой пехоты. Так вышло, что многие офицеры и старшие сержанты Горной и Раккасана вместе служили в Рейнджерах. Это было огромной удачей. 75-й полк рейнджеров – это тесное сообщество воинов, чей дух обобщает Кредо Рейнджера. Оно состоит из 241 слова, и каждый Рейнджер обязан выучить их наизусть. Но суть Кредо заключается в шести из них: "Никогда не подведу я товарищей своих".
Если бы Ассоциация Рейнджеров открыла филиал в Баграме, Верчински, Ларсен, ЛаКамера, Грипп и Нильсен – все они стали бы его членами. Из них только Нильсен не воевал в составе Рейнджеров в Панаме. Среди других выпускников Рейнджеров были Блейбер, Джимми и Розенгард, а также подполковник Чип Прейслер, командовавший 2-187 пехотного. Блейбер и Грипп вместе служили в 1997 году в качестве оперативного офицера и первого сержанта роты "В" 2-го батальона Рейнджеров. Когда Грипп покидал батальон, он попрощался с Блейбером пророческими словами: "Увидимся на далеком поле боя".
Выходя с одного из многочисленных совещаний, проведенных в Баграме в преддверии "Анаконды", один из солдат шепнул Верчински: "Святый в дымину! Посмотрите на правое плечо всех тутошних!" В Армии США солдаты носят шеврон своего подразделения на левом плече. Пространство на правом плече отведено для эмблемы подразделения, в котором в зоне боевых действий. Когда Верчински огляделся, то увидел на правых плечах окружающих похожие на свитки маленькие черные эмблемы батальонов Рейнджеров. Они говорили ему, что это люди, живущие ценностями Кредо Рейнджера, люди, которые не подведут его.
Верчински, все еще страдающий от отказа генералов уровнем гораздо выше него позволить его третьему батальону присоединиться к нему в Афганистане, мог получить некоторое утешение, зная, что его место займет подразделение во главе с ЛаКамерой, который был оперативным офицером 1-го батальона Рейнджеров, когда Верчински был заместителем командира полка. "Я знал его очень хорошо – прекрасная репутация, отличный солдат", говорил Верчински. "Я знаю, мы все мы тренируемся по одним и тем же стандартам, но все было бы немного иначе, если бы я не знал Пол ЛаКамеру, не служил с ним раньше, и не знал, как именно он готовился и каким командиром он был".
Затем Хагенбек принял вдохновенное решение. Командиру дивизии обычно помогает пара однозвездных генералов, которые являются его заместителями, один – по оперативным вопросам, а второй – по обеспечению (т.е. по материально-техническому снабжению). Но ни одного из заместителей Хагенбека не было в Афганистане. Один находился в Косово, где дислоцировалась примерно половина дивизии. Другой был в полной готовности к развертыванию на К2 с Хагенбеком. Но Командование Сухопутных войск приказало Хагенбеку оставить генерала в Форт Драме, даже с тем, что там оставалось мало войск, которыми нужно было командовать. Четырехзвездному штабу было удобнее иметь в наличии генерала для решения любых задач, возложенных на гарнизон в рамках операции "Благородный Орел" (Noble Eagle) – задачи по обеспечению безопасности ключевых объектов в Соединенных Штатах после 11 сентября. Так что Хагенбеку пришлось отправляться в зону боевых действий без своих ближайших помощников. Когда он оказался в Баграме, командир Горной понял, что может воспользоваться помощью кого-нибудь из генералов, как для организации в единое целое различных компонентов его нового командования, так затем и для управления ходом боевых действий. Выбор генералов в Афганистане был невелик, но те двое, кого имел в виду Хагенбек, идеально подходили для этой работы. Одним из них был Гэри Харрелл. Вторым был бригадный генерал Майк Джонс, офицер Сил спецназначения шести футов четырех футов ростом, находящийся в Кабуле в качестве связующего звена между военными и ЦРУ. Оба обладали безупречной репутацией воинов и имели широкие связи в сообществах специальных операций и разведки. На вопрос Хагенбека оба с готовностью ответили согласием исполнять обязанности его заместителей. Затем Хагенбек заставил Фрэнкса утвердить их назначение в этом качестве. Харрелл начал работать с Хагенбеком с 22 февраля. Джонс ступил на борт спустя несколько дней. Теперь Хагенбек имел на своей стороне двух закаленных генералов спецназа – офицеров, хорошо известных многим другим лидерам в Баграме. Это были не просто опытные офицеры Сил спецопераций, они были генералами, готовыми использовать свое звание, чтобы проломить бюрократические препоны в CENTCOM и других высших штабах. В предстоящие дни и недели это окажется бесценным.
Кроме того, Харрелл и Джонс были ценными посредниками между Хагенбеком и двумя элементами американских сил в Афганистане, над которыми у него не было никакой власти: оперативной группой 11 и ЦРУ. Того, что ЦРУ будет неподконтрольно военному командованию, следовало ожидать. Но решение CENTCOM оставить ОГ-11 под контролем Тампы вызвало обеспокоенность в Баграме, хотя это и было нормой для крупномасштабных военных операций. Из-за тайного характера их специальных задач, секретности разведданных, на которых они часто основывались, и столь же строго засекреченных способов их выполнения, "черные" подразделения спецопераций редко попадали в распоряжение двух или трехзвездных генералов обычных войск. Но это не означало, что такие обстоятельства вызывали одобрение генералов, выпадавших из цепочки командования. Хагенбек и его штаб готовились сражаться в самой масштабной битве, устроенной американскими военными со времен войны с Ираком 1991 года, и при этом по одному с ними полю боя будут носиться американские подразделения, над которыми они не будут иметь никакого контроля. Это было явным нарушением военного принципа единоначалия – идеи, согласно которой один командир должен контролировать все силы, задействованные в той или иной операции. Американские чиновники любили говорить, что в условиях, когда единоначалие невозможно, целью является "единство действий". Но эта доктринальная уловка была лишь попыткой залепить трещины, возникающие, когда два генерала на одном и том же основании командовали силами, действующими в одном и том же месте, но при этом ни один из них не отвечал перед другим, или каким-либо иным командиром, находящимся на театре военных действий. Эта ситуация доставляла беспокойство офицерам в ТОЦ Горной. "Безусловно, возникает определенное беспокойство, когда у вас есть две группировки, действующие в одном том же месте, и так мало известно о том, что делает одна из них", говорил Вилле.
Чтобы снизить риск огня по своим и поделиться информацией об обстановке, оперативная группа "Блю" разрешила одному офицеру связи Горной зависать в их ТОЦ, расположенном на противоположном от штаба Хагенбека конце аэродрома. Но это было единственным исключением из политики ОГ-11 "и вместе им не сойтись"(29) в отношении обычных вооруженных сил: AFO Пита Блейбера. Следуя своей вере в "силу комбинаций", Блейбер начал тесно сотрудничать с обычными силами вскоре после встречи в кабульском подвале. Хотя между Блейбером и некоторыми лидерами JSOC сохранялись трения, Блейбер убедил персонал ОГ-11 поддержать "Анаконду" и его участие в ней. "Аргументы Пита и то почему мы в итоге пошли в Шахикот, состояли в том, что если вы отправляетесь в места, в которых боевики воевали ранее, в которых были тайники, которые были частью их исторического опыта, там будут находиться их лидеры. И это поддерживалось определенными сигналами (разведки)", говорил сотрудник штаба ОГ-11. "Мы наблюдали и поддерживали их работу, потому что были уверены, что они смогут выгнать фазанов под выстрел".
(Несмотря на отсутствие убедительных доказательств того, что кто-либо из "большой тройки" HVT находился в Шахикоте, само присутствие большого количества вражеских боевиков в одном месте, в сочетании с резким ростом количества разговоров на арабском языке по сотовой связи и концентрацией внедорожников предполагало, что один или несколько из них могут зимовать там, под защитой большого количества охраны. Это добавлялось к широко распространенному среди американских офицеров мнению, что "Анаконда" окажется решающей операцией в Афганистане. "Можно с уверенностью сказать, что, по мнению разведывательного сообщества, имеется потенциальная возможность присутствия в долине Шахикот некоторых значимых лидеров", говорил Харрелл.)
Блейбер направил Джимми и его маленькую группу управления в ТОЦ Горной, как только он был организован в Баграме. Офицеры AFO решили, что нет никакого смысла получать знания лишь для того, чтобы не давать их командирам, чьи войска будут на острие копья, поэтому Блейбер скармливал Хагенбеку разведданные из Гардеза, а Джимми удостоверился, что расположение команд AFO было отмечено на имеющихся у Горной картах Шахикота и окрестностей. Джимми, у которого к настоящему времени было около полудюжины операторов, работавших на него в Баграме, также посещал все важные мозговые штурмы и совещания, проводимые Горной. В ТОЦ Горной Джимми руководил своими операциями с рабочего места буквально в пяти футах от стола, за которым сидели трое генералов. На столе AFO было достаточно радиостанций, спутниковых телефонов и защищенных ноутбуков, чтобы открыть небольшой магазинчик электроники. Но все эти гаджеты и близость расположения имели смысл. Если Джимми узнавал что-то важное, он мог немедленно передать это генералам, даже не повышая голоса.

Первые офицеры штаба Горной, прибывшие в Баграм – Бентли, Грей, Вилле, Зиемба и капитан Шон Прикетт, офицер по воздушным операциям – погрузились в работу. Следующий день после их прибытия, 14 февраля, ознаменовался началом двухдневной конференции по планированию, проводимой Розенгардом в здании AOB "Кинжала". Малхолланд и Розенгард представили вновь прибывшим еще один подробный обзор разведданных, относящихся к Шахикоту, и свои предложения по штурму долины. Планировщикам Горной понравилось услышанное, и они приступили к кропотливой штабной работе, необходимой, чтобы дать столь сложной военной операции хоть какие-то шансы на успех. Работа Вилле и Зиембы, в общих чертах обрисовывавшая концепцию действий в Шахикоте, теперь приносила дивиденды, резко сократив время, необходимое планировщикам Горной, чтобы освоиться с операцией. К моменту прибытия Хагенбека 17 февраля, его передовая группа имела подробную концепцию операции, и была готова доложить ее. Зарождающийся план все еще цеплялся за представление Розенгарда об атаке на долину с запада силами Зии и двух Команд-"А" (подразделение, теперь известное под общим названием оперативная группа "Хаммер"), в то время как десантно-штурмовая ОГ Раккасан, включая батальон ЛаКамеры, займет блокирующие позиции, оседлав пути отхода из долины. Многое оставалось намечено в общих чертах и нуждалось в пересмотре, но все основные элементы были на месте. С днем "Д", назначенным на 25 февраля, планировщикам на всех уровнях были нужны генералы, чтобы утвердить проделанную к этому времени работу. Эти решающие совещания состоялись 17 февраля.
Сначала Грей и Смит проинформировали Хагенбека, и он дал добро. Затем из Кувейта прилетел Миколашек. Его одобрение было жизненно важно для продолжения "Анаконды" и являлось основным препятствием на пути работы, в которую вкладывали все свои силы Розенгард, Вилле и другие планировщики. Командиры всех оперативных групп – Хагенбек, Харрелл, Малхолланд, Верчински, Харвард, и даже Требон – собрались послушать, как Грей и Розенгард докладывают командиру CFLCC. Рич, начальник станции ЦРУ, также прибыл в Баграм по такому случаю. Грей обозначил Миколашеку роль обычных сил на каждом этапе плана, Розенгард описал, какой вклад внесет "Кинжал". Миколашек поднял два вопроса. Он был обеспокоен тем, что начало операции было запланировано на последний день Ид аль-адха(30), трехдневного праздника жертвоприношения в память готовности Авраама принести в жертву Аллаху своего сына Исмаила. Во время праздника мусульмане всего мира приносят в жертву ягненка или другое животное, и раздают мясо родственникам или нуждающимся. Миколашек сказал Хагенбеку и другим, что они не должны игнорировать праздник. Либо они должны воспользоваться им и атаковать во время празднеств, чтобы застать противника врасплох – и в качестве примера того, что он имеет в виду, привел форсирование Вашингтоном Делавэра и наступление на Трентон в Рождество 1776 года – либо отложить штурм до конца праздника. Обеспокоенные тем, что некоторые из их афганских союзников могут не явиться на бой, если дата не будет изменена, американцы тут же приняли решение перенести день "Д" с 25 на 28 февраля.
По словам офицеров, слышавших его разговоры, Миколашек был также обеспокоен тем, что в боевые действия вовлечено слишком много обычных войск. Ларсен, заместитель командира Раккасана, присутствовавший на совещании, сказал, что Миколашек отражал мнение CENTCOM о том, что "чем больше целей мы дадим противнику, тем больше он убьет". Это был любопытный подход к операции, целью которой было заманить в ловушку и уничтожить врага. Верчински возразил, что "не думает, что у нас достаточно сил, потому что сведения о противнике слишком расплывчатые, и имеется слишком много путей отхода", сказал Ларсен. Шансов на то, что CENTCOM предоставит больше сил для проведения операции, конечно же, не было. Только для того, чтобы в страну прибыло восемь "Апачей", пришлось выдержать крупную бюрократическую битву. Но аргументы Верчински хотя бы убедили Миколашека не соваться в силы, уже выделенные для "Анаконды". (Миколашек категорически отрицал этот рассказ. "Я не помню, чтобы говорил что-то о "слишком большом количестве обычных войск", сказал он.)
Наконец, лидеры в Баграме провели телеконференцию с Фрэнксом и его главным штабом в Тампе. Командующему CENTCOM понравилась концепция Розенгарда заставить противника в долине бежать в сторону Пакистана, которую оперативный офицер "Кинжала" назвал "убедить противника делать то, что он и так хочет". Фрэнкс одобрил концепцию операций, но сказал Хагенбеку, что ему надо дать своей оперативной группе новое название. "Не называйте себя "Афганистан", сказал он. "Назовитесь как угодно иначе, но это имеет геополитические последствия". Поскольку CENTCOM, по-видимому, все еще был охвачен страхом показаться похожим на оккупационную армию, Хагенбек переименовал свою организацию в Коалиционную и Объединенную оперативную группу "Гора" (Coalition and Joint Task Force (CJTF) Mountain).
Получив зеленый свет, планировщики удвоили свои усилия. То, что одобрили Миколашек и Фрэнкс, было концепцией операции – схематичным наброском того, кто и что будет делать в ходе "Анаконды". Еще предстояло проделать большую работу, чтобы определить все "как", "где" и "когда" операции. По мере того, как ночь за ночью на полосу приземлялись C-130 и C-17, и росло скопище палаток, дающих укрытие собирающейся в Баграме армии, Грей, Вилле, Розенгард и Ларсен трудились долгими часами, наполненными кофеином и никотином, дорабатывая план. В деталях еще таилось множество дьяволов.

26. Начальник артиллерии дивизии (прим. перев.)
27. Она же Машина Голдберга, Машина Руба Голдберга – устройство, выполняющее очень простое действие чрезвычайно сложным образом, как правило, путем длинной последовательности взаимодействий по "принципу домино". Выражение используется для обозначения любой беспричинно переусложненной системы (прим. перев.)
28. Адхократия (Adhocracy). Термин, означающий "противоположность бюрократии" Введен в 1968 г. американским психологом Уорреном Бэннисом. Слово происходит от латинского выражения ad hoc (по случаю) и определяет некую временную, динамичную организационную единицу, созданную для выполнения специализированной задачи (прим. перев.)
29. В данном случае цитируется кусок знаменитого афоризма Р. Киплинга: "Запад есть Запад, Восток есть Восток – и вместе им не сойтись" (East is East, and West is West, and never the twain shall meet) (прим. перев.)
30. У нас более известен как Курбан-байрам (прим. перев.)

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 45 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group
Theme created StylerBB.net
Сборка создана CMSart Studio
Русская поддержка phpBB